Чтение онлайн

– И когда свадьба?

– Я отказался.

Имена посмотрела на герцога через плечо. Делать это ей было не очень удобно, потому что он сосредоточенно тер ее руку, от плеча до кончиков пальцев. Лицо его было предельно серьезным.

– Вы герцог в его королевстве, – напомнила она.

– Так и есть. И я обладаю всеми полагающимися мне правами и властью. Я несколько раздосадован тем, что пришлось ради этого пойти на небольшой шантаж, ведь этот титул принадлежит мне по праву рождения. Вполне вероятно, что Джулиан уже направил ко мне еще одного гонца. Я начал готовиться к обороне на случай, если король что-то замышляет.

– У вас уже есть наследник?

– Я не стал бы вести себя столь неосторожно! – резко возразил Максим, на мгновение крепко сжав плечо Имены, но тут же отпустив. – Прошу прощения. Я сделал тебе больно?

– Нет. Вы потрете и другую руку тоже?

Она никогда прежде не видела, чтобы герцог проявлял гнев, по крайней мере, гнев от собственного бессилия, сродни тому, что она чувствовала сама. Сочувствие, испытываемое к этому мужчине, удивило ее, и она едва подавила желание положить руку ему на плечо.

Растирая левую руку Имены, Максим действовал с гораздо большей нежностью.

– Ты приехала сюда не для того, чтобы выслушивать мои жалобы, – сказал он. – Да и не на что мне жаловаться. – Прополоскав ткань, он намылил ее и принялся невозмутимо водить ею по груди и животу Имены. – Плоды мангостана перенесли путешествие благополучно?

Имена старалась не обращать внимания на тепло его ладоней, которое ощущала через ткань.

– О да. В следующий раз мы снова воспользуемся этим способом укладки фруктов. Они очень сладкие. Четри доставит вам ящик.

Имена доложила об остальной части груза, его стоимости и ожидаемой прибыли, радуясь тому, что может таким образом отвлечься.

Принимаясь намыливать ее бедро, Максим рассеянно заметил:

– Вот эта мне особенно нравится.

Пальцы его обрисовали контур татуировки в виде осьминога с волнообразными щупальцами.

Имена задрожала. Это прикосновение показалось ей гораздо более интимным, чем прочие. Она ни за что не призналась бы, что, выбирая этот рисунок, думала о Максиме, и представляла его в воображении, когда иглы накалывали татуировку на ее кожу. Это воспоминание странным образом переплелось в ее сознании с наслаждением, испытанным ею от его прикосновения.

Герцог продолжал мыть ей ноги, больше не делая никаких личных комментариев. Он задавал обычные вопросы об обстановке в портах, которые Имене довелось посетить, а также касательно начальника порта или владельца судоверфи, с которыми был знаком. Она рассказывала все, что знала, вне зависимости от того, как ничтожно скудны были эти сведения. Она говорила и о том, что услышала от Четри, других своих моряков или служанки Норис.

Максим внимал ей с отсутствующим выражением лица, но она слишком хорошо его знала и понимала, что он не упускает ни единой детали. Когда Имена закончила говорить, он бросил полотенце на пол, опустился на колени и принялся мыть ее ступни.

Он не массировал их и не гладил больше, чем требовалось, но Имена ощущала при этом пробегающую по ее ногам дрожь возбуждения. Глядя на основание шеи Максима, она думала о том, как хочется ей положить туда руку или прижаться губами к линии роста волос. Ей нужно было что-то сказать, чтобы отвлечься от его пальцев, намыливающих ее ступни. Дрожа от желания, Имена представляла, как он облизывает языком пространства между пальцами ее ног.

– Мои родители хотят, чтобы я вышла замуж, – с отчаянием в голосе произнесла она.

Руки Максима замерли, и Имена медленно выдохнула. Теперь, когда он больше не касался ее, она могла расслабиться. Он женится на придворной даме, потому что так повелел король, а она станет женой кого-то, не носящего герцогский титул, и поэтому нечего даже и мечтать об… этом.

Никакого этого быть не может. Максим просто исполнил перед ней обязанности слуги, и ничего больше. Таково его своеобразное представление о дипломатии. Имена чересчур остро отреагировала на его касания, потому что долгие месяцы находилась в плавании и была лишена любовных утех.

Сейчас ей требовалось стряхнуть с себя неподобающее возбуждение, покинуть дворец и разыскать Саньи, который всегда радовался ее нечастым визитам в его свечной магазинчик. В залитой солнечным светом спальне Саньи позаботится о ее удовольствии, а потом они поужинают вместе, и она станет играть с его двумя сыновьями в саду. Возможно, даже задержится у него на ночь. Саньи будет счастлив, если она так поступит. Он всегда говорит, что хочет видеть ее чаще.

Имене с трудом удалось убедить себя в том, что мягкий верный Саньи для нее предпочтительнее, чем Максим.

Выдержав значительную паузу, Максим поместил ее намыленную ногу себе на бедро, накрытое полотенцем, и принялся медленными движениями растирать ей икру. Имена непроизвольно поджала загрубевшие пальцы ног, ощущая через ткань крепкие мускулы его ноги. Плечи Максима напряглись. Имена отвела взгляд, пытаясь таким образом прогнать неподобающие мысли.

– Твои родители предоставили тебе какой-нибудь выбор? – спросил герцог.

Имена была благодарна ему за то, что он отвлекает ее разговором.

– Да, около дюжины кандидатов, – ответила она.

– Есть ли среди них достойные внимания?

– Они все… очень богаты. И горят желанием породниться с семьей адмирала Люнг. Мать сама отбирала их, хотя последнее слово оставалось за отцом.

Максим принялся растирать икру на другой ее ноге.

– Породниться с семьей адмирала, но не лично с тобой? Им не нравится твой отец? – Имена ничего не ответила, и Максим продолжал: – Ты рассказывала мне о нем, помнишь? Я знаю, что он был пленником.

Имена успела забыть о том пьяном вечере, о котором сейчас вспомнил герцог. Она тогда проходила собеседование на должность его доверенного капитана.

– Говорила ли я о том, какие еще это имеет последствия?

– Ты не можешь унаследовать должность в имперском флоте, – невозмутимо произнес он. – И твои дети также не будут наделены этим правом. Им нельзя будет поступить на службу государству, по крайней мере ради получения жалованья, а вот детям их детей это можно будет сделать в том случае, если они выдержат определенные испытания. К тому же все их прочие предки должны быть полноправными жителями государства. Тебе же самой, однако, позволено быть капером и рисковать своей жизнью во славу империи. – Произнеся эти слова, Максим поднялся и, бросив ткань в корзину, принялся массировать скованные напряжением плечи Имены.