Чтение онлайн

– Одна? А вот такими откровениями, Алиночка, делиться не нужно. Иной мужчина решит, что ты никому не нужна, значит, есть в тебе скрытый изъян. Мужчина по природе завоеватель. Он любит борьбу, конкуренцию, жаждет получить женщину, как приз, в честной борьбе. А тут одна, на дороге завалялась, – подначивал Александр гостью.

Алина не стала разубеждать Александра:

– Ты прав, Алекс. Если бы я хотела тебя завлечь, наверное, наплела бы с три короба, как меня нарасхват все мужики тащат. Но я хочу быть с тобой искренней.

Алина ставила на искренность, как на главный козырь: понимала, что в окружении олигарха было много лжи. Руст хоть и прошел огонь и воду и был прожженным сорокалетним распутником, клюнул на неожиданно смиренный тон Алины. Он увидел в ней растерянную женщину и совсем забыл о ее профессии, приучающей к лицемерию. Алина выглядела открытой и искренней, а в своем утреннем, не вполне презентабельном виде, даже беззащитной.

– Я позвоню тебе из Москвы, Алина.

– Я буду ждать, Алекс.

– Ладно. Не будем больше терять времени, уже одиннадцатый час, – сказал Руст. – Нам надо сегодня успеть объехать все инстанции, чтобы утвердить права. Как ты думаешь, у проигравших нет шансов добиться пересмотра дела?

Алина и Руст сели в машину, разговор продолжался уже в салоне.

– Шансов у них нет, но ставить палки в колеса они будут.

Алина уже не была случайной женщиной на одну ночь, для олигарха она вновь стала серьезным юристом, незаменимой помощницей шефа. Подробно изложила узкие места постановления и возможные направления атаки юристов противной стороны. Руст поведал ей о планах изменения профиля доставшегося ему санатория.

– Я решил устроить здесь элитную богадельню, пожизненный пансион для платежеспособных стариков.

– Много ли у нас стариков со средствами? Ты полагаешь, вложения окупятся?

– Вложений по минимуму, а крутых парней, желающих сбагрить своих немощных предков с глаз долой – навалом. И тянуть с открытием пансиона мне бы не хотелось. Деньги должны делать деньги. Я думаю, поначалу можно открыть нечто вроде камеры хранения. Они смогут сдавать своих божьих одуванчиков на время отпуска или командировки. Вот мы и предложим им наши услуги, за хорошие бабки, разумеется. А дальше – корпуса перестроим, все на поток поставим.

– А если детки не вернутся за своим багажом или откажутся платить? – усмехнулась Алина.

– Сплавим товар в госучреждение! Делов-то. Так вот. Для начала нам понадобится парочка врачей да несколько сиделок. Может, ты навскидку кого-нибудь порекомендуешь? Только спецы должны быть особого сорта: мягкие да обходительные. Чтобы любые капризы клиентов терпеть и даже виду не показывать, что притомились. А квалификация – дело десятое: могила, как говорится, всех выправит. Сама понимаешь, когда серьезные мальчики платят деньги, их мамы-папы не должны жаловаться на условия и на обхождение.

Алина с ходу предложила пригласить Марию Петровну Дмитрук. В умении ладить с людьми ей не было равных.

– Это, какую же Марию? Верного вассала Жарковского? Человек из стана врага не может стать членом нашей команды: это чревато подвохами.

– Ну, я думала… у нее в санатории частный кабинет по методу Фолля.

– Кабинет пусть забирает и катится подальше. Как только возьму бразды правления в свои руки, так и выставим ее.

– Есть еще кандидатура: Ксения Игоревна Королёва. Она прежде работала в этом санатории, но поцапалась с Жарковским. Ее в симпатиях к главврачу не заподозришь. И специализация у нее полезная: врач-физиотерапевт. Наше старичье будет руки-ноги ломать, на этот случай разные УВЧ и кварцы пригодятся.

Впервые в жизни Алина выступала в роли покровительницы своей высокородной подруги. Долгие годы детства Алина ощущала свою приниженность, тогда опекали и жалели ее. Теперь она, возвышалась в собственных глазах, чувствовала превосходство над поверженной. Немыслимая гордыня наполняла Алину: теперь Ксения будет до гроба ей благодарна. Ведь убогая подружка ныне трепыхается как птичка в силках, без денег, без работы.

– Она чей клан представляет? Семья у нее есть? Муж, дети, родители? – засыпал вопросами Алину Руст.

Алина едва успевала отвечать. Сказала, что Ксения воспитывалась в семье видного профессора медицины. Что он эмигрировал с другой семьей в Америку много лет назад, а мать тоже была врачом, но умерла. Наконец, что сама Ксения была замужем, но сейчас разводится, что у нее есть ребенок – мальчик шести лет. Алина мимоходом решила предложить Русту и кандидатуру Вадика. Она догадывалась, что Ксении будет неприятно лицезреть бывшего мужа в непосредственной близости, но ей, Алине, удобно иметь под рукой старого приятеля. Она уже простила ему дурацкие закидоны на прошлом этапе их сотрудничества.

– Есть еще один врач, хотя он давно не практикует. Вадим Кривонос, помнишь? Со мной здесь разведку проводил.

Руст, наморщив лоб, уточнил:

– А-а, этот? Занятный кадр. Пусть подъедет ко мне, поговорим. Нам находчивые люди с медицинским дипломом пригодятся. Будет в регионе клиентов подыскивать для нашего пансиона. Я уже и название своей золотой богадельне придумал – «Рай при жизни».

За разговором Руст и Алина не заметили, как стояли в пробках, как ехали по запруженным автомобилями улицам. Наконец шофер затормозил у Смольного, рядом со зданием городской администрации. Полчаса пролетело как пять минут. Обоим предстоял напряженный рабочий день.

Победители праздновали победу всей командой. Проигравшие – Жарковский и Мария – остались вдвоем. Жарковский чувствовал, что разваливается на части: руки, ноги, голова, туловище, – все казалось чужеродным и тяжелым. Обсуждать в таком состоянии стратегию дальнейших действий со своими адвокатами он был не в силах, и только присутствие Марии поддерживало его. Он впервые пригласил верную помощницу в свою петербургскую квартиру.

Мария с любопытством разглядывала обстановку: все здесь еще напоминало о недавно умершей жене главврача: и стоящее в углу инвалидное кресло, и халат, висящий на крючке с боковой стороны шкафа, и кровать со специальным подъемным приспособлением. Оголенный матрац производил жуткое впечатление. Коробочки с лекарствами теснились на подоконнике. Мария отвела глаза. Почему Жарковский не убрал это, почему пригласил ее в такую комнату?

Хозяин наскоро накрыл большой обеденный стол, стоящий в комнате покойной. Продукты они с Марией купили по пути сюда, в универсаме. Жарковский открыл банку консервированного горошка, высыпал его в салатницу, заправил майонезом. Это было любимое блюдо в его студенческие годы – все общежитие увлекалось тогда этой закуской. И избалованную сокурсницу, ленинградку, свою будущую жену, он угощал этим горошком. Сейчас на ее стуле сидела другая женщина.

– Ешь, Мария. Не стесняйся. Да. Совсем забыл, – он засеменил на кухню и принес из холодильника бутылку водки. Затем достал из серванта стопки и наполнил их.