Чтение онлайн

– Вы похудели, госпожа, – заметил Марис, гладя мой впалый живот.

– У меня много волнений, – отмахнулась я и улыбнулась. – Теперь ты не раб, ты мой личный телохранитель. Позднее я придумаю тебе звучный титул.

Марис с достоинством наклонил голову. А это не так-то просто сделать, лежа голым рядом с любимой женщиной! Есть в нем какое-то врожденное благородство, есть! Я чуть не засмеялась – надо же, какие глупости мне лезут в голову!

Когда я смогла вылезти из кровати, было уже темно. Я взяла запечатанный свиток от короля Эрберта и сломала печать. Ничего, кроме витиеватых красивостей и поздравлений с признанием моих прав там не было. Я облегченно вздохнула – о возвращении в гарем речи не шло. Но внутри свитка был вложен еще листок тонкой полупрозрачной бумаги. Мне писал Ромео делла Хара, я узнала его почерк. Тревожился о моей судьбе, хотел знать подробности моего возвращения, шутливо описывал историю с Марисом, тщательно обходя острые углы. Он представлял всю историю забавной шуткой, чем-то вроде водевиля, где обманутый супруг благородно прощает жену и ее любовника, чтоб все были счастливы втроем. Усмехнулась – граф Ромео не хотел меня волновать, но не мог не попенять за плохой выбор любовника. Справлялся, как меня приняли его родители, и в силе ли наша договорная помолвка. При побеге из гарема он дал мне свой родовой перстень, надеясь, что мне удастся попасть в замок делла Хара и там, представившись его невестой, спокойно передохнуть.

Начет родителей его ждет неприятный сюрприз. Я собиралась лишить старшего делла Хара прав управлять его владениями. Ввиду явной невменяемости. Да я до сих пор злюсь, вспоминая его прием в замке. Он не поверил ни одному моему слову, собирался выпороть и сдать страже, как воровку и мошенницу, укравшую перстень его сына. А помолвка… пусть будет. Я и позабыла о ней. Мне от этого не жарко, не холодно. Даже, наверное, для престижа принцессы лучше иметь официального жениха, надо только, чтоб о помолвке стало всем известно. Как жалко, что голубоглазого красавца Ромео женщины не интересовали. Посоветуюсь с сенешалем.

Марис Маутхур добавился в число моих защитников, и я была этому чрезвычайно рада. Первое время он вызывал острое любопытство своей экзотической внешностью и забавным шарданским акцентом. Несколько отважных дам пытались оценить его мужские достоинства, но Марис держался с ледяным непрошибаемым спокойствием, и со временем от него отстали. Разумеется, все знали, что он ночует в моей гостиной, как пес, охраняя вход в мою спальню, и шуточек ходило на этот счет множество, и не сказать, чтоб шутники были так уж неправы. На самом деле Марис охранял мое тело несколько ближе двери в спальню. Значительно ближе. Практически вплотную. Мы засыпали и просыпались, переплетясь руками и ногами.

Он и заметил потемневшие ареолы и увеличение моей груди, которое мы с Гертрудой маскировали полуприталенными платьями и всякого рода палантинами.

– Любимая, ты ничего не хочешь мне сказать? – спросил он, поглаживая мой живот с едва заметной выпуклостью.

Я тяжело вздохнула. Опасаясь, что он заметит мое положение, я пыталась вытурить его из спальни, и немного ограничить наше общение, но спать в кольце его рук оказалось настолько приятно, что я сама себе удивлялась. Не могла без него уснуть, мне было холодно и страшно. Я списывала это на гормональные выверты беременности, ведь раньше всегда предпочитала спать одна, не терпела посторонних в постели. Вот и дотянула. Пришлось признаваться.

О, сколько ликования мелькнуло в его глазах! Ужасно жалко было его разочаровывать, но врать не хотелось совершенно. И он мне не поверил! Решил, что я просто не хочу давать ему напрасных надежд. Кротко улыбнулся и сказал:

– Я и не надеюсь, что смогу когда-либо стать твоим мужем. Но я уверен в своих чувствах. И в твоих. Никого с тобой не видел рядом за все это время. И… если не я, тогда кто?

Легкая ревность, прозвучавшая в его последнем вопросе, меня развеселила. Король Эрберт, значит, вообще им не принимался во внимание? Наши маги вот абсолютно уверены в его отцовстве, хоть и промахнулись на два месяца.

– Нет, ты его не хотела и не могла с ним расслабиться, – твердо сказал Марис после напоминания, зачем я прибыла в Шардан и чем занималась во дворце. – Ты хотела меня. И тогда, и сейчас. Мой ребенок. Сын?

– Марис, он не твой сын. Могу поклясться.

Марис мягко положил руку на мой живот.

– Не нужно. Я буду любить, и защищать вас обоих до последнего вздоха.

Еще два месяца зимы прошли относительно спокойно. Папеньке стало значительно лучше, маги не высовывались, и я стала подумывать о переезде в приморскую резиденцию. Пузико становилось уже довольно заметным, но слава широким юбкам с завышенной талией, пока не выдавало моего состояния.

– Если б я была беременна, никто бы даже не заподозрил, – сетовала Гертруда, помогая мне одеться. Да, при ее росте и мощной фигуре она могла бы ходить, наверное, до самых родов, лишь сменив платья на чуть более просторные. Но мне, при изящности принцессиного сложения, никого бы не удалось обмануть. К тому же мне становилось хуже. Все время хотелось спать, появилась слабость. Я бы списала это на привычную земным женщинам анемию, но Вардис бил себя в грудь, доказывая, что при всех его настойках и микстурах никакой анемии быть просто не может!

– А что тогда с нашей девочкой? – рычала на него Гертруда.

– Сильный маг растет! Он требует намного больше сил и энергии, не зря же так трудно зачать и выносить одаренного ребенка, – проворчал Вардис. – Вероника у нас девушка худенькая, субтильная. И не имеет собственной магии. Мне бы не хотелось вас пугать, но скрывать от короля Эрберта ваше положение больше нельзя! Ребенок нуждается в энергии отца.

– Что?! Никогда! – взвилась я.

– Оттягивая правду, вы только хуже сделаете себе и ребенку! У вас уже и так еле-еле сил хватает! Вы умереть можете от истощения и ребенка убьете!

– Другого мага найдите! – быстро нашла я решение. – Лэрд Венделин разве не поможет? Мы ведь никого больше не можем посвятить в нашу тайну.

– Брат – очень сильный маг, но может случиться конфликт магий, – задумался лэрд Вардис и забормотал, загибая пальцы. – Король Эрберт – огненный маг. Венделин – это вода, стихия прямо противоположная. Ваш папенька – тоже огненный, но значительно слабее Эрберта. У вас может быть унаследована через поколение земля, ваш дед был магом земли. Варроны, преимущественно, огонь. Деровер – опять земля. А вот Денвер – воздух, по материнской линии…

– А делла Хара?

– А что делла Хара? Он тут причем? – удивился лекарь.

– Он мой жених! – прошипела я. – Официальный. Если надо, чтоб со мной спал рядом маг, можно его вызвать, мы почти год уже помолвлены! Почему бы нам не пожениться?

– Вот только не говорите, что он – отец ребенка! Я прекрасно знаю его… гм-гм… предпочтения, – лекарь покосился на Гертруду. – Он очень слабый маг воздуха. Его и не учили, с его-то крохами магии. Вряд ли он сможет помочь.

– Вы же говорили, что я пустышка, значит мне все равно, от кого принимать энергию.

– Ребенку не все равно! Скорее всего, он тоже будущий огненный маг. Но родословную короля Эрберта я не знаю настолько точно, способности членов правящего рода – государственная тайна.

Я расстроилась. Совершенно не знала, какой маг Стефан. Не пришло в голову расспросить, уточнить. Искры на руках – это, видимо, огонь? Но тюремную решетку он поднял потоком воздуха! И стражника отбросил тогда воздушной волной, сам сказал. Бывают маги, владеющие двумя стихиями? Нет, сама не разберусь, знаний не хватит. Разве что порыться в родословных книгах? Там указан тип магии? Я наморщила лоб, вспоминая титул и фамилию Стефана. Барон деи Энгарто, кажется. Или Эртано? Эрмино? Этрано? Да я уже и лица-то его не помню! Из тюрьмы вышел почти скелет. А если он отъелся – то и не узнаю, даже пройдя рядом. Двадцать-тридцать лишних килограмм неузнаваемо меняет людей.