Чтение онлайн

– Благородная дева приносит себя в жертву ради своего народа! – провозгласила Эмили, закидывая косу за плечо.

– Что-то вроде этого, – улыбнулась Анна.

– Я буду скучать по вам, – сказала сестра, и у нее на глазах заблестели слезы.

– Я еще не уехала, и пока нет уверенности, что это произойдет, – ответила Анна, чувствуя, как сжалось у нее горло при мысли о расставании, возможно навсегда, с Клеве, с сестрой и со всеми, кого она любила.

Ее вырастили в понимании того, что однажды это произойдет. У нее на глазах Сибилла уехала в Саксонию, Анне тогда было всего четырнадцать лет; она знала, что ей самой повезло задержаться дома так надолго, но перспектива расставания с семьей и родной страной разбивала ей сердце. Она была уверена, что будет ужасно скучать по дому.

– Мы станем писать друг другу, и может быть, вы приедете навестить меня в Англию, – сказала Анна, стараясь придать голосу столько живости, сколько могла.

– Мне бы понравилось отправиться в Англию и стать королевой, – вздохнула Эмили.

– И выйти замуж за человека, который похоронил трех несчастных жен?

– Может, это они сделали его несчастным.

Анна задумалась:

– Полагаю, это возможно.

– Подумайте сами, – продолжила Эмили, откидываясь на подушку и потягиваясь, словно кошка. – Королю был нужен сын, поэтому он пытался развестись со своей первой женой, которая не смогла родить ему наследника, а та упрямо отказывалась давать согласие. Понятно, почему он на нее разгневался. Потом вторая жена, Анна Болейн, тоже не смогла произвести на свет сына и была неверна королю. Это измена. Она получила по заслугам. С третьей женой он был счастлив, и не его вина, что она умерла при родах. Разве не так?

– Так, – вынужденно согласилась Анна. – Но он намного старше меня – больше чем в два раза. Боюсь, я ему не понравлюсь, и, если так случится, меня ждет ужасная участь.

– Глупости, Анна! Любой мужчина был бы счастлив получить вас в жены. Король полюбит вас, как только увидит.

– Надеюсь, вы правы. Если я обрету любовь, какая была между нашими родителями, то буду вполне удовлетворена.

Эмили ушла спать. Оставшись одна, Анна долго лежала без сна и размышляла: очевидно, король расположен к ней и ищет счастья в браке. Если она ему понравится, постарается ничем его не обижать и будет вести себя так, что ее никто ни в чем не сможет упрекнуть или обвинить, и король Генрих не заметит ничего неладного в брачную ночь, тогда с ней все будет хорошо. Вероятно, она и сама встретит счастье. Ох, но сколько же тут «если»!

Вильгельм вернулся из Клеве. Анна расстроилась, узнав от матери, что он не встретился с послами, хотя и заставил их прождать невероятно долго. Следом за ним приехал доктор Олислегер, который поговорил-таки с англичанами. Когда Вильгельм призвал Анну в свой кабинет, чтобы она послушала, как прошла встреча, Олислегер уже был там и ждал ее.

– Миледи Анна, – начал он, – я, доктор Хограве и другие советники герцога имели долгую беседу с англичанами.

– Вы сами не поговорили с ними?! – с вызовом спросила Анна у брата.

– Вице-канцлер Олислегер, следуя моим указаниям, объяснил английским послам мое отсутствие. – Вильгельм слабо улыбнулся. – Нам не годится демонстрировать излишнее нетерпение.

Анна бросила на него недовольный взгляд. Его медлительность могла стоить Клеве выгодного союза.

– Я заверил английских посланников, – начал Олислегер, – что с нашей стороны нет намеренного затягивания переговоров. Но, сир, они продолжают вести себя так, будто король делает нам большое одолжение, и выражают изумление, что вы не спешите принять выпавшее на долю вашей сестры счастье. Они полагают, вы тянете время, чтобы выжать наиболее выгодные условия контракта из их господина.

– И они правы, – сказал Вильгельм. – Я не уверен, что могу позволить себе снабдить леди Анну достойным приданым. И хочу знать больше об условиях, которые предлагает король Генрих, и какое содержание он выделит ей для обеспечения ее нужд. После этого я определюсь с ответом.

– То же самое сказал послам и я, сир. А также сообщил им, как вы приказали, что они получат портреты обеих леди в течение четырнадцати дней.

– Обеих леди? – удивленно переспросила Анна.

– Да, мадам. Об этом просил король.

Анна строго взглянула на Вильгельма:

– Но я думала, речь шла только обо мне как о старшей сестре?

– Мне тоже преподносили это так, – ответил ей брат, – но его величество желает сделать выбор.

Анна не вполне сознавала, что почувствовала. С одной стороны, она испытала облегчение, – может быть, ей не придется покидать Клеве; с другой – ее гордость была немного уязвлена. Вдруг король решит, что Эмили нравится ему больше? Как унизительно это будет для Анны, если он предпочтет ей младшую сестру и та первой выйдет замуж! Впредь ее всегда будут считать отвергнутой невестой.

Вильгельм продолжил беседу с Олислегером, не обращая внимания на смятение сестры.

– Они могут взять портреты, написанные шесть лет назад.

– Нет, только не мой, прошу вас! – запротестовала Анна.

Ее изобразили в профиль, да к тому же в выбранной матерью гадкой шапке. Она выглядела какой-то толстой крестьянкой, и подбородок был слишком тяжелый. Ей не хотелось, чтобы король Генрих или кто угодно другой видел ее такой. Эмили была гораздо больше похожа на себя и явно выигрывала. Не было сомнений, кого выберет король.

Вильгельм нахмурился.

– Если мне будет позволено высказать свое мнение, – вмешался Олислегер, – тот портрет леди Анны показывает ее не такой, какая она есть.

Анна благодарно улыбнулась ему.

– Тогда мы должны заказать другой, – решил герцог, – и найти для этого самого лучшего художника.

– Я позабочусь об этом, – пообещал Олислегер.

Послы без толку сидели в Клеве уже пять недель. Даже курфюрст Саксонии начал терять терпение и прислал вице-канцлера Бурхарда, дабы тот побудил Вильгельма к продолжению переговоров. Вильгельм настоял, чтобы Анна и Эмили присутствовали, когда он принимал этого весьма почтенного и влиятельного государственного мужа, и устроил все так, что английские послы тоже стали свидетелями встречи. Анна собиралась с духом, желая произвести хорошее впечатление на англичан, но потом Вильгельм обмолвился, что послов не будут представлять ни ей, ни Эмили.

– Вы не пойдете общаться с гостями, будете стоять за моим креслом и обе оденетесь, как велит вам мать. Я попросил ее, чтобы вас обеих одели скромно и неброско.

Это означало, что их облачат в закрытые платья длиной от шеи до пят и огромные, украшенные перьями шляпы, которые будут затенять лица. «Да уж, – с горечью размышляла Анна, – трудно придумать для предполагаемых невест более не подобающий случаю наряд!»

– Мы похожи на пугал! – пожаловалась Эмили, когда они степенно шествовали в приемный зал.

– Послы решат, что Вильгельм прячет нас, потому что мы калеки или уродины, – в сердцах бросила Анна.

– У вашего брата есть свои соображения, – твердо заявила мать, и ее было не переубедить.

Вице-канцлер Бурхард, одетый в торжественную черную мантию, поклонился Вильгельму. У него было лицо уставшего от жизни человека, хитрые глаза и тяжелый двойной подбородок. Анна украдкой разглядывала английских послов, которые стояли в некотором отдалении. Главный среди них, доктор Уоттон, имел вытянутое лицо и казался с виду добряком. Все англичане смотрели на Анну и Эмили с нескрываемым интересом.