Чтение онлайн

— Что мне делать, Мэри? Я не знаю, что делать.

Мэри негромко ответила. Ее переполняло сочувствие.

— Она еще может тебя услышать. Я знаю множество историй, когда люди выходили из комы и помнили, что им говорили. Подойди к ее постели, возьми за руку и скажи, как сильно ты ее любишь. Скажи ей, какой замечательной матерью она была. Говори ей всё, чтобы потом ты точно знала, что ничего не осталось недосказанным. Поверь, она услышит!

Слезы катились по щекам Уоллис и падали вниз, а она комкала в руке носовой платок.

— Не представляю, как я буду жить без нее. В моей жизни было так мало постоянства, но я всегда могла положиться на нее и знала, что она в случае чего будет рядом.

Мэри приобняла подругу:

— У тебя есть Эрнест и я. Я всегда у тебя буду.

Уоллис повернулась к Мэри и сильно сжала ее руку:

— Едем в Вашингтон. Я не смогу справиться со всем этим сама.

Мэри призадумалась.

— В такой час рядом должны быть родственники, — произнесла она. — В конце концов, тетя Бесси будет с тобой.

— Но ты ведь моя сестра. Помнишь? Мы сестры, которые друг друга выбрали. Поехали, Мэри, пожалуйста. Ты мне нужна.

— В таком случае, конечно, я еду. Я посажу тебя на ближайший поезд, вернусь домой, соберу вещи и в самое ближайшее время буду рядом с тобой.

В Вашингтоне Мэри встретилась с Уоллис, новым мужем ее матери и тетей Бесси. Все они несли по очереди круглосуточную вахту у постели Элис. Мэри сама нашла себе полезное занятие, давая поручения повару приготовить легкие закуски или горячие напитки и побуждая всех перекусить или чего-нибудь попить. А если дежурный засыпал у постели Элис, Мэри укрывала его стеганым одеялом. Грудь больной поднималась и опускалась, лицо ее было серо, а глаза крепко закрыты. Иногда она двигалась или шевелила губами, будто отвечая на чью-то реплику, но вскоре снова погружалась в беспробудный сон, и ее иссохшие руки ложились без движения на покрывало.

— Знает ли она, что я здесь? — в отчаянии вопрошала Уоллис. — Она не подает никаких знаков.

— Конечно знает, — уверяла ее Мэри.

Элис скончалась рано утром 2 ноября. Это поняли не сразу, потому что дыхание больной было едва заметным, но тетя Бесси поднесла зеркальце к ее рту и носу, и оно не запотело.

— Мама! — Уоллис потрясла ее за плечи, пытаясь заставить снова дышать. — Мама! — истерически закричала она.

— Идем, Уолли. — Мэри приобняла ее. — Тебе надо отдохнуть. Всё можно пережить, если немного поспишь.

— Как я могу спать, — выла Уоллис. — Я потеряла человека, который любил меня больше всех на свете.

Ноги почти не держали ее, когда Мэри выводила ее из комнаты, и Уоллис повисла на руках подруги.

— Тебя много кто любит, — прошептала Мэри. — Я и сосчитать не могу, сколько народу.

Уоллис покачала головой.

— Это не любовь, — проговорила она. — Я развлекаю и забавляю людей, но они меня не любят, то есть не так, как они любят тебя. Из нас двоих ты всегда была той, кого можно любить больше.

— Глупости это все, — укорила ее Мэри.

— Даже Эрнест не любит меня. По крайней мере, не так всепоглощающе, как Жаки любит тебя.

— Конечно же он тебя любит, — утешала Мэри, ведя Уоллис в спальню. — И мое замужество не так идеально, как ты думаешь.

— В самом деле? А что не так? — Уоллис, не разуваясь, легла на кровать и откинулась на подушку. Глаза ее были красные, а веки распухшие. Мэри расстегнула туфли Уоллис и стянула их с ног подруги.

— О… — Ей не хотелось обсуждать это, но она подумала, что, возможно, такой разговор немного отвлечет Уоллис от ее горя. — Все просто: он слишком много пьет. Мне кажется, что сухой закон дал обратный эффект и алкоголь теперь сделался соблазнительнее, чем когда-либо.

— Он бьет тебя? — Уоллис вытаращила глаза.

— Нет, никогда. Ничего подобного. Но, общаясь с пьяницей, чувствуешь себя очень одиноко. Я уверена, что ты помнишь это ощущение по предыдущему замужеству.

— Ты говорила ему, что уйдешь от него, если он не прекратит?

— Нет. Я до сих пор люблю его. — Мэри не пожелала признаться, что иногда мысли о разводе приходили ей на ум, но она всегда отгоняла их прочь. Ей не хотелось переходить в статус «разведенки» в городе, где таких женщин переводили в разряд второсортных или даже третьесортных граждан. Она помнила, как люди шептались за спиной Уоллис и перестали приглашать ее на светские мероприятия.

— Поехали со мной в Лондон после похорон, — взмолилась Уоллис. — Мне там нужен друг, а у Жака будет время, чтобы собраться с мыслями. Либо он меняется, либо мы найдем тебе нового мужа-англичанина. Поехали, пожалуйста!

Мэри обняла Уоллис и крепко прижала к себе. Она вдруг осознала, что обида за то, что Уоллис вышла замуж за Эрнеста, осталась в прошлом, и ей страстно захотелось увидеть его и провести время с ними обоими. И ей ужасно хотелось защитить бедную осиротевшую Уоллис, которая нуждалась в Мэри больше, чем когда-либо.

— С удовольствием, — ответила она. Смена обстановки, отпуск, с двумя близкими друзьями в стране, которой она восхищалась уже столько лет, — о лучшем нельзя было и мечтать.

Рэйчел вернулась в Брайтон в четверг днем. Шея у нее болела после сна в кресле самолета. Квартирка Рэйчел выглядела маленькой и загроможденной по сравнению с лофтом Ричарда, но ее оформление нравилось хозяйке гораздо больше — любовно подобранные стулья и диван с позолотой, обитые бирюзовым бархатом; кушетка в изножье кровати с балдахином, канделябры и черно-белые фотографии в перламутровых рамках.

Поездка подзарядила Рэйчел энергией. Теперь она хотя бы может сказать постоянным клиентам, что новое поступление скоро будет. Возможно, это изменит ее финансовое состояние к лучшему. Старый добрый Ричард… Они нечасто виделись в силу его многочисленных командировок, но в трудный час он оказался надежным другом.

На автоответчике мигала лампочка, и Рэйчел прослушала сообщения. Бодрый голос мамы объявил, что заявление на регистрацию брака подано на 17 часов 18 декабря, в четверг. Это было единственное свободное время в декабре. Следующее сообщение оказалось от Николь. Она была расстроена из-за того, что магазин закрыт, и выразила надежду, что это произошло совсем не по ее вине. И еще был звонок от Алекса из Парижа. Голос выдавал его напряжение, и Рэйчел перезвонила жениху на мобильный, гадая, злится он на нее или уже нет.

— Я вернулась, — сообщила она. — Как прошла твоя церемония награждения?

— Прекрасно! — воскликнул Алекс. — Я получил награду в категории «Восходящая звезда». Забавно, что я «восхожу» только сейчас, когда моей компании уже восемь лет. Но приятно, когда тебя ценят.

У Рэйчел перехватило дух:

— Алекс, это замечательная новость! Я так тобой горжусь! Мне ужасно неловко, что не смогла быть с тобой рядом, когда ты получал награду.

— Я все равно поблагодарил тебя в своей речи. Тебя не забыли.