Чтение онлайн

— Кто из твоих людей туда поехал?

— Джерри, сынишка Мирта Ласко. Он заночует в землянке, находящейся в Великом Унынии. Это примерно в часе езды от того места, где он нашёл скелеты якобыков.

Шторм пристально взглянул на фермера.

— Это опасно!

— Чего? — фыркнул Думарой. — Да брось ты! Людей эта тварь ещё ни разу не трогала. И норби тоже — если бы хоть кто-то из ихних помер, они бы такой шум подняли! Нет, думаю, для людей там вполне безопасно. Опять же, этому молодому Ласко слова не скажи. Я ему говорил, чтобы он вернулся ночевать в хижину на тропе, а он отвечает, дескать, незачем попусту взад-вперёд ездить.

— Ну, это его выбор, — коротко ответил Шторм. Он всё-таки тревожился за парня, но исправить что-либо было уже нельзя. — Где кони?

Думарой отвёл Шторма к небольшому загону, где паслись несколько низкорослых лошадок. Несмотря на спешку, Шторм ненадолго задержался и окинул их взглядом. Очевидно, они были из тех лошадей, которых Пат Ларкин распродавал после отбраковки. Неплохие лошадки, но похуже тех, что будут в табуне Ларкина через несколько поколений. В их жилах не было крови двурогов с Астры. Но все равно лошадки славные. Шторм выбрал серого жеребчика с чёрными гривой и хвостом, немного покрупнее остальных. Думарой дал ему узду, седло и дорожные вьюки.

— Вода есть? Фермер кивнул.

— Две фляги и таблетки для очистки воды — на всякий случай. Никогда без них не езжу.

Шторм оседлал коня за пару минут. Думарой вскочил в седло и выехал на дорогу. Следом за ним катилась телега, запряжённая некрупной, но сильной кобылой. Сурра вскочила на телегу и удобно улеглась поверх тюков с припасами. Шторм пустил коня следом.

Они молча ехали большую часть дня. Уже смеркалось, когда впереди наконец показалась пастушья хижина. Это был прочный бревенчатый дом, невзрачный и приземистый, приткнувшийся к склону небольшого холма. Внутри стояла опреснительная установка, комм, а в глубь холма уходили вырытые в земле стойла. Благодаря этому в стойлах было сравнительно прохладно даже в самую жару. Думарой со Штормом завели лошадей в денники, напоили их, положили корм, потом вернулись в дом и принялись перетаскивать туда припасы из телеги.

Баку вернулась на мысленный зов Шторма. Она подлетела сбоку, уселась к нему на плечо и приняла предложенный кусок сырого мяса. Шторм разрешил ей перелететь на сук, который он нарочно закрепил в углу хижины. С ней всё в порядке. Сурра уже развалилась на койке. Шторм принёс ей воды. Кошка жадно напилась, поела и задремала, растянувшись на мягком тюфяке. Думарой, похоже, хотел что-то сказать, покосился на Шторма и передумал.

С первыми лучами солнца они поехали дальше. На этот раз, по настоянию Шторма, они продвигались медленнее. Сурра уже не дремала на телеге, а обшаривала местность, сначала впереди, потом по обеим сторонам от дороги. Шторм уловил пробудившееся у кошки любопытство и отправил к ней Баку. Картинка, которую передала ему орлица, заставила его поспешно остановить своего серого.

— Думарой! Ты вроде бы говорил, что до сих пор скелетов якобыков так далеко от пустыни не находили?

— Ну да, а что?

Шторм, не отвечая, развернул коня и послал его в том направлении, куда убежала Сурра. Они обогнули заросли кустарника, груду валунов — и нашли кошку, расхаживающую вокруг скелета. Баку лениво кружила у них над головами. Думарой яростно выругался.

— Ещё один! Это обходится мне все дороже! Шторм взглянул на фермера.

— Это ещё не все.

Он тронул коня и заставил его спуститься по якобычьей тропе в небольшой овражек. В конце овражка лежала груда свежеобглоданных костей. Останки шести якобыков, а может и семи. Сурра трусцой подбежала к скелетам, обнюхала их, сморщилась и принялась с отвращением отфыркиваться. Баку, парящая над ними, расширила круги. Сурра уселась и стала ждать. Шторм легко спрыгнул с коня и подошёл осмотреть кости.

— Свежие.

Шторм принялся осматривать местность. Через некоторое время он остановился и поднял голову.

— Риг, поди-ка сюда. Как ты думаешь, что бы это могло быть?

Здоровяк-фермер подошёл вразвалочку и посмотрел на то место, куда указывал Шторм. Потом растерянно пожал плечами:

— Не знаю. Дождь тут прошёл, что ли?

Он ещё раз вгляделся в крошечные, почти невидимые следы,

— Их видно, только если смотришь под определённым углом. Думаешь, то, что оставило эти следы, может иметь отношение к гибели якобыков?

— Не знаю. Но следы эти запомню, — пообещал Думарой и мрачно добавил: — Наверно, надо было всё-таки заставить парнишку вернуться в пастушью хижину на тропе, как бы он там ни отнекивался. До Великого Уныния ведь ещё довольно далеко. Парнишка должен был ночевать куда ближе к пустыне.

Шторм дал Баку сигнал осматривать местность. Сурра тоже повиновалась приказу. Теперь, когда кошка видела, что они столкнулись с реальной опасностью, она держалась очень деловито. Шторм вскочил на коня и пустил его лёгким галопом.

— Одно из двух: либо мы приедем вовремя, либо уже опоздали. Единственное, что нам остаётся, — это ехать дальше.

Тани была вне себя. Она сочла это оскорблением «Ковчегу» и лично своему дяде. Ведь здешний повелитель зверей обещал, то встретит челнок! А вместо него приехал какой-то мужик, сообщивший, что Шторм уехал в пустыню. У них, видите ли, скотина дохнет! Он долго распинался, как это важно и почему Хостин поехал туда собственной персоной и взял с собой двух животных из своей команды. Хамство чистой воды, вот что это такое! Странно, что дядя Брайон ничего не сказал, а принялся, как ни в чём не бывало, обсуждать местные условия.

Тани потихоньку ушла от них и вернулась к челноку. Мэнди будет приятно поразмяться на свежем воздухе. Тани вытащила на улицу насест для парасовы и вбила его в землю рядом с трапом. Потом вынесла из челнока огромную птицу. Мэнди с удовольствием перескочила на насест, убедилась, что поилка и кормушка полны, и принялась оглядываться по сторонам. Арзорец вместе с дядей Брайаном подошли поглядеть на неё.

— Красавица какая! Ишанская парасова, да?

Тани слегка оттаяла. Мэнди действительно была красавицей.

— Да. Учёные подумывали о том, чтобы использовать их в качестве посланцев для повелителей зверей.

Арзорец кивнул.

— Я так и думал, что она генетически модифицирована. Парасовы обычно неуютно чувствуют себя при дневном свете.

Тани было приятно поговорить о своей любимице.

— Нет, Мэнди дневной свет любит! И ещё она может передавать очень длинные словесные сообщения без единой ошибки. Потому ишанские первопоселенцы и назвали их парасовами. «Парасова» — это не сова с приставкой «пара-», то есть «не совсем сова», это от слова «parrot» — «попугай», так что получается — попугайные совы. Потому что они, с одной стороны, очень хорошо умеют подражать человеческой речи, а с другой — летают только по ночам. В просторечии их звали просто «привидениями». Это потому, — улыбнулась Тани, — что они белые и летают абсолютно бесшумно.

Арзорец улыбнулся в ответ.

— Но ваша Мэнди не белая.

— Не белая.

Тани погладила Мэнди, и та откликнулась негромким мурлыкающим звуком. Пёрышки Мэнди были белые, с лёгким желтоватым налётом, плавно переходящим в тёмно-бурый.

— Это для маскировки. Если Мэнди будет сидеть неподвижно, её очень трудно заметить. На Ишане это была естественная мутация, достаточно распространённая. Но там обычные белые сородичи, как правило, убивали мутантов, потому что они были другие и слишком выделялись на снегу. Мы внедрили этот ген намеренно, и теперь все парасовы имеют такую окраску. Но летает Мэнди по-прежнему бесшумно. Почешите ей грудку, она это любит.