Чтение онлайн

Шторм устало кивнул и взглянул на Тани.

— Нас вы до последнего момента не трогайте, ладно, Келсон? Пусть она отдыхает, пока есть возможность. — Он улыбнулся. — Когда мы вернёмся в стойбище, клан пожелает отпраздновать победу. Скверно получится, если Тани уснёт в разгар празднества!

Клан действительно устроил пышное празднество, и Тани не спала до утра. К тому времени, как праздник начал утихать, один из воинов нитра уже отправился с лошадьми Шторма и Тани на ранчо Куэйдов. А на рассвете вертолёт доставил на ранчо едва стоящих на ногах Хостина и девушку. Тани сразу же легла спать, а проснувшись, обнаружила в своей спальне Кейди, зашедшую к ней, чтобы поговорить.

— Ты, как я понимаю, решила остаться здесь? Тани взяла тётушку за руки.

— Теперь это мой дом, — ласково сказала она. — Я, конечно, буду скучать по «Ковчегу» и по вам с дядей. Но ведь вы иногда будете прилетать на Арзор? А Шторма я не могу оставить. К тому же, — Тани внезапно рассмеялась, — я ведь теперь тоже землевладелица! Правительство выделило мне семь с половиной тысяч акров рядом с землями Шторма. Он говорит, Судьбе там понравится. Его ещё на пять лет освободили от налогов, так что мы будем жить припеваючи.

— Вот как? А чего удостоились остальные участники похода?

— Люди, участвовавшие в операции, получили по семьсот акров земли или их денежный эквивалент. Нитра досталась огромная добыча. Когда они вернутся в свои кланы, то будут считаться великими воинами. Не думаю, чтобы кто-то из них счёл себя обиженным.

Кейди пристально взглянула на племянницу.

— Ну и долго ещё нам с Брайоном торчать тут вместе с «Ковчегом»?

— Зачем? А-а! — Тани покраснела, потом снова рассмеялась. — Нет, недолго. Шторм говорит, у нас на свадьбе публика будет самая разношёрстная, какую когда-либо видели на Арзоре. Но Брэд считает, что всё в порядке. Не каждый день шейено-ирландка из клана джимбутов выходит замуж за повелителя зверей из племени навахо! Брэд ждёт не дождётся этого события. Надеюсь, погода будет хорошая. Гостей соберётся слишком много, чтобы рассадить их всех в доме, а ведь скоро начнётся сезон дождей!

День выдался пасмурный, но дождя не было. Гости толпились на лугу перед домом, где стояли Тани с Хостином. Под ногами у них резвились Хинг, её самец и внушительный клан сурикат. Рядом стоял насест. Сидевшие на нём Мэнди и самец парасовы задумчиво разглядывали друг друга. Они никак не могли решить, нравятся друг другу или нет. Баку с Суррой было не видать. Они уже все решили и теперь резвились со своими новыми партнёрами.

Публика, собравшаяся здесь, чтобы услышать, как Тани со Штормом дадут друг другу клятву верности, и в самом деле была на редкость разношёрстной. Объединяло присутствующих то, что все они наблюдали за происходящим с одобрительной улыбкой. После того как прозвучали торжественные обеты, Логан принялся забавлять понимавших единое наречие, заставляя Мэнди отвечать на провокационные вопросы. Например, он спрашивал: «Интересно, как бы понравилось ксикам такое славное утро?» Гости ужасно веселились, пока возмущённая Тани не положила этой забаве конец. А ближе к вечеру двое всадников ускакали от гостей к краю Котловины.

Сутки спустя челнок с четой Карральдо взлетел с космодрома и направился к «Ковчегу». Тани, приоткрыв один глаз, проводила его взглядом, потом снова зажмурилась и попыталась придвинуться к Шторму. Придвинуться не удалось. Тани застонала и открыла глаза. Между ними уютно угнездились Миноу с Ферарре. В такое холодное утро спать между двумя людьми куда приятнее, чем одним! Тани безжалостно изгнала койотов, а Хостин, проводив их взглядом, рассмеялся:

— Ничего не поделаешь, привыкай! Такова судьба повелителя зверей.

Тани набросилась на него, и Шторм съёжился, спасаясь от щекотки. А наверху невидимый «Ковчег» уходил с орбиты, направляясь к следующей планете. Но Шторм с Тани были слишком заняты. Им хватало одной планеты — по крайней мере, пока.

Ларис присела на корточки над новым животным. Оно ещё дышало, но видно было, что это ненадолго. Боль от ран и утрата того, чем оно дорожило больше всего на свете, отняли у него и силы, и волю к жизни. Когда Ларис прикоснулась к нему, оно испустило последний долгий, мучительный вздох и рассталось с жизнью. Ларис почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. А ведь она так старалась! Правда, старалась! Но её хозяевам на это наплевать…

Секундой позже свистнул хлыст, удар ожёг её узкие плечи, и она вскрикнула, пытаясь увернуться.

— Дедран, не надо! Я сделала всё, что могла. Но чудеса творить я не умею!

Она обернулась и уставилась на Дедрана исподлобья.

— Если бы ваши люди приносили мне нормальный, не изуродованный, сломленный во время отлова товар, тогда бы я смогла что-то сделать!

Хозяин цирка смотрел на неё сверху вниз. Он был тощий, жилистый человек с суровым лицом. Его белокурые волосы имели странный оттенок — они казались совсем белыми, но лицо было смуглым, словно загорелым. Он воевал в войсках Ишана до тех пор, пока его планета не была уничтожена ксиками. Чем он занимался до этого, не знал никто, однако многие догадывались, и, возможно, догадки их были недалеки от истины.

Дедран ни на кого не производил впечатление честного человека. Пока он служил в ишанской армии это не имело значения: его приняли в её ряды, чтобы бить ксиков, а не участвовать в дипломатических переговорах. В действительности Дедран был преступником и имел давние связи с Воровской гильдией. Когда запахло жареным, он, будучи толковым, не лишённым воображения мужиком, быстро сообразил, что куда безопаснее получить оружие и сражаться с ксиками, чем подобно крысе прятаться по углам и ждать, пока тебя прикончат. Он выбрал подходящий момент и сумел удрать с обречённой планеты, прихватив с собой кое-какие ценности, позволившие ему начать безбедную жизнь за пределами родного мира.

После гибели Ишана он создал свой цирк. Два года, пока продолжалась война, он подбирал труппу. С деньгами у него, по всей видимости, проблем не было, хотя в цирке поговаривали, что Дедран является его номинальным владельцем. Дескать, предприятие основал кто-то другой, и Ларис этому верила. Она попала в цирк четыре года назад — голодная беженка с одной из планет, уничтоженных ксиками. Во всяком случае, так ей казалось, поскольку девочке тогда едва исполнилось двенадцать, и о детстве своём она почти ничего не помнила. С тех пор как она осталась без дома, прошло немало лет, и бегство с родной планеты превратилось в смутное воспоминание. Они не успели взять в звездолёт никаких вещей, и вот так, без ничего, их привезли на другую планету. Мать всё время плакала. Ларис тогда было, наверное, года четыре или пять. Потом их перевезли куда-то ещё, и, кажется, не раз, а затем мать исчезла. Ещё одно переселение, потом ещё одно — и наконец она очутилась в лагере, где было множество совершенно чужих людей. Большинство из них говорили на незнакомых ей языках, а те, кто знал единое наречие, произносили слова со странным акцентом. Поначалу девочка думала только о том, чтобы выжить, потом — как бы вырваться из лагеря, чувствуя, что, оставшись в нём, утратит всякую надежду, подобно окружавшим её людям.

Ларис росла умной девочкой и рано поняла, как важно уметь скрывать свои знания и умения. Она выглядела младше своих лет и наловчилась, когда надо, казаться ещё моложе. При маленьком ребёнке люди не так осмотрительны в речах и могут из жалости поделиться монеткой.

Ей удалось устроиться на полставки в зоомагазин, принадлежавший дряхлому старику. Он был, в общем, не злой, но требовал, чтобы она трудилась с утра до вечера. Временами работа была очень тяжела для хрупкой, недокормленной девочки, однако Ларис справлялась. Животных она любила, и когда старик увидел, что и они её любят, стал больше доверять ей. Однако потом он умер, и наметившийся было путь к спасению оказался закрыт.