Чтение онлайн

Грегор поднялся из кресла и поклонился.

– Я благодарю вас, милорд, за все сделанное, – сказал проклятый бастард, в упор глядя на него.
– После смерти его величества Малкольма вы взяли на себя тяжелое бремя. Я помню, какой оставил столицу, отправляясь к Разлому, и то, что вернулся в живой город - ваша заслуга. Вы исполнили свой долг честно и доблестно. Лорд Аранвен. .. – Он должен был перевести взгляд на канцлера, но не сделал этого, продолжая глядеть Грегору глаза в глаза.
– Прошу вас подготовить указ о должном награждении лорда Бастельеро. Орден Золотого Льва первой степени, насколько я понимаю?

«Золотой Лев? Высшая награда Дорвенанта? Снова?! Что за отвратительная и злая насмешка судьбы?!»

Грегор вспомнил, как получал награду из рук Малкольма, и ему показалось, что горло перехватило спазмом, так что воздух кончился. Рвануть бы сейчас жесткий, расшитый золотом ворот парадного мундира! Орден Льва?! За что?! За то, что хотел сунуть этого паршивца в Разлом? И сунул бы! Объяснив это и себе, и всем вокруг тем самым благом государства, чтоб его Бар-р-ргот побрал! И мы оба это понимаем и знаем! Что и ему, и мне просто повезло… Маленькая отважная Айлин сделала то, на что не решился бывший мэтр-командор, нынешний Архимаг, Избранный Претемной, чтоб и меня Бар-рготтоже побрал…

«Вот это месть, – подумал он в бессильном злом восхищении, слыша, как зал Совета наполняется осторожными почтительными шепотками.
– А я еще боялся плахи?! Да он же казнил меня гораздо хуже! Всегда, всю жизнь мы оба будем помнить, что он держал мою жизнь в своих руках и не захотел ее взять. Больше того - награждает по заслугам…»

– Прошу прощения, ваше величество, но Орденом Льва первой степени нельзя награждать дважды, – церемонно напомнил Аранвен.
– Лорд Бастельеро уже награжден им за спасение Дорвенанта во фраганской кампании.

– Ну, тогда это должен быть орден второй степени?
– совершенно равнодушно предположил проклятый юнец.
– Полагаюсь на вас в этих формальностях. Главное, чтобы мы достаточно ясно выразили нашу огромную благодарность лорду Бастельеро. За столь же огромную услугу, оказанную стране.

«Он меня тоже ненавидит, – понял Грегор, и эта мысль горькой сладостью коснулась его рассудка.
– Хоть какое-то утешение. Ненавидит, но ничего не может сделать, потому что… Это справедливость? Или все-таки расчетливое желание и умение унизить? В этом юнце?! Впрочем, не такой уж он и юнец… Малкольм орал бы и кидался чернильницами, а потом уступил, как уступал почти всегда. А этот скрутил Совет одной рукой… одним броском секиры, словно дикий вольфгардец! Секиры, а не чернильницы! Но он не дикарь, обманываться не стоит. Он король. Мой король. И я даже в мыслях не могу добавить «будь он проклят», потому что… Не могу - и все. Присягнул ему и должен быть верен даже в этом.

– Вы очень великодушны, ваше величество, – сказал он, с трудом шевеля отвратительно пересохшим языком.
– Право, я не заслуживаю такой милости.

– Это мне решать, – так же равнодушно бросил король.
– Милорды Совет, я надеюсь, вы тоже должным образом благодарны лорду Бастельеро?

Шепотки стали громче и налились уверенностью. Один за другим лорды изъявляли уверенность в огромных заслугах протектора, восхищение справедливостью его величества, радость за Дорвенант, который теперь расцветет, и что там еще положено… Грегора замутило.

К счастью, большая часть Совета все-таки промолчала. Эддерли, Кастельмаро, Райнгартены… Те, кто был более осведомлен о положении дел или слишком умен, чтобы плясать в этом омерзительном балаганном представлении.

– Я надеюсь, лорд Бастельеро не поставит нам в вину, что праздник и бал в его честь будут даны позже, – добил его король с такой смертоносной точностью, что Грегор даже через ненависть опять преисполнился восхищением.
– После траура…

«Я никогда не дам тебе забыть, – говорили ледяные голубые глаза, от взгляда которых Грегора зазнобило, и он снова поклонился, ища спасения в этикете.
– Ни тот бал в честь победы, ни все, что случилось потом, ни визит к Вальдеронам, ни эти проклятые пять лет, ни решение принести меня в жертву… Великодушие, справедливость и благодарность - вот моя кара и месть. И мы оба это знаем».

– Садитесь, милорд, – сказал король, и в зале снова стало тихо. Грегор, не чуя под собой ног, почти рухнул в кресло.
– Господа Совет, второй вопрос, о котором пойдет речь, это судьба лорда Саграсса, красного мага, который невольно способствовал заговору барготопоклонников. Именно невольно, как я убедился, изучив обстоятельства дела и выслушав доклад лорда Фарелла.

Итлиец все так же молча поклонился, только этим отличаясь от статуи.

– Как вам всем известно, – размеренно продолжил король, – я не могу отменить приговор лорду Саграссу, да и не собираюсь это делать. Однако убежден, что его следует смягчить, поскольку Саграсс выполнял приказание своего начальника, не зная, что тот преступник. Кроме того, часть вины Лионель Саграсс искупил, защищая Академию от демонов. Насколько мне известно, он проявил верность клятвам мага и был ранен, спасая адептов. Учитывая все это, я принял решение смягчить его участь и заменить смертную казнь каторгой.

Слово упало в полной тишине, и Грегор услышал, как по залу прокатились вздохи, а потом увидел, как изменились лица. Кто-то смотрел торжествующе, кто-то - сочувственно…

– Ваше величество!

Кастельмаро вскочил, но король осадил его резким приказом:

– Сядьте, милорд, я не договорил.

«Каторга, – в бессильном ужасе повторил про себя Грегор.
– Дворянину?! Магу с выжженным даром?! Если повезет, Лионеля там просто убьют, если нет… Умирать в лапах отребья он будет медленно, позорно, мучительно… И это милость?! Я глупец, мне следовало проклясть Саграсса, пока была возможность . »

– Сегодня утром я подписал указ о назначении лорда Фарелла постоянным королевским следователем с почетным титулом «Рука короля», – невозмутимо сообщил этот самый король.
– Лорду Фареллу вменяется в обязанность создать тайную службу для расследования любых преступлений, совершенных нашими подданными. Существованию службы лорда-канцлера это не противоречит, напротив, я рассчитываю, что эти службы будут помогать друг другу, как добрые верные братья. Лорд Фарелл получает соответствующие полномочия и будет отчитываться лично мне.
– Он обвел взглядом ошеломленно молчащих от такой новости лордов и добавил: – Поскольку лорду Фареллу необходимы обученные люди, Лионель Саграсс передается в его ведомство для отбывания каторги в качестве боевого мага. Срок его службы - двадцать пять лет, как и положено для каторжных работ. Если Саграсс проживет это время, честно и старательно исполняя обязанности, ему будет возвращено право покинуть службу и распоряжаться собственной жизнью.

– Но как же… каторга - здесь? В Дорвенне?
– пораженно произнес Дортмундер, кажется.

Грегор в ту сторону не смотрел, вглядываясь в лицо короля. Спокойное, лучащееся уверенностью в собственной правоте и какой-то хищной удовлетворенностью.

– И что?
– поднял король брови.
– Я не видел в законе точного указания, где именно следует отбывать каторгу. Служба лорда Фарелла безусловно будет связана с большим риском. Пусть лучше рискует осужденный преступник.

– А его титул?
– не унимался Дортмундер.
– Он же дворянин! Осужденный лишается титула и всех прав.

– Лионель Саграсс является опекуном двух малолетних братьев, – сухо сказал король.
– Поскольку глава их рода не выполняет обязанности мужчины должным образом, младший лорд Саграсс больше десяти лет полностью содержит братьев и мать. Если мы лишим его прав, кто возьмет на себя ответственность за судьбу этих несчастных? Вы, милорд? Нет уж, пусть и дальше занимается этим. К тому же, насколько я понимаю, полный орденский маг не может не быть дворянином, это закон.

– Это закон!
– одновременно подтвердили Эддерли и Райнгартен, а Кастельмаро озабоченно добавил: – Ваше величество, но это значит, что Саграссу не выжгут магический дар?