Чтение онлайн

Своим здравомыслием Фейт во многом была обязана Тории. Было забавно вспоминать их первую встречу, когда она приставила кинжал к горлу девушки, чтобы привлечь внимание короля. Позже они посмеялись над этим, после долгих извинений Фейт, узнавшей, какой доброй и гостеприимной в действительности оказалась Тория. Форма их ушей имела не большее значение, чем имел разный тон их кожи. Ничто из этого ее не волновало, и она радовалась уютному общению и возможности отвлечься от мыслей о конкретной блондинке, по обществу которой так сильно тосковала.

Только биение сердца начало замедляться, а дыхание выравниваться, раздался стук. Не давая ей возможности ответить и прогнать незваного гостя, дверь со скрипом отворилась, и Фейт точно знала, кто пренебрег формальностями.

В проеме показалась знакомая копна черных волос. Изумрудные глаза Ника сверкнули более яркими зелеными оттенками, когда он вышел наружу, чтобы присоединиться к ней. Принц небрежно засунул руки в карманы, закрыв глаза и сделав глубокий вдох, нежась в лучах солнца. Завитки света целовали его светлую кожу, в то время как темные ресницы отбрасывали мягкие тени на щеки. Фейт отвела взгляд и перегнулась через каменные перила, не в силах заглушить мучительные мысли о его непринужденной красоте.

– Думал, мой отец вот-вот взорвется, услышав, как ты называешь его дураком, – вместо приветствия сказал он.

Фейт усмехнулась:

– Я никак его не называла. Он сам хочет знать, о чем думают участники собрания. Если Его Величество настолько чувствительный и подобные слова ранят его, стоит конкретнее обозначить, о чем мне доносить.

– Может, и так, но тебе следует быть осторожней. Он может решить, что твоя полезность не перевешивает наглость.

Фейт небрежно махнула рукой:

– Он в восторге, что может знать, о чем думают фейри вокруг него, будь то хорошее или плохое, – с уверенностью сказала она. – Кроме того, чем новый приговор будет хуже пожизненного заключения, если он правда сочтет меня бесполезной?

Принц глубоко нахмурился:

– Не думай так.

– А как мне думать, Ник? Я живу по его повелению и умру по нему.

– Ты не заключенная.

– Потому что не ношу кандалы? Но оковы все равно здесь – и не говори, что убедил себя в обратном.

Его лицо стало мрачным, и она перевела взгляд на город. Она нервничала перед предстоящей неделей, надвигающаяся встреча правителей Унгардии не давала ей покоя, и Фейт боялась, что выместит зло на Нике.

– Тебе лучше уйти, – тихо сказала она.

– Вообще-то я пришел сказать, чтобы ты приоделась для сегодняшнего вечера. Я вернусь за тобой в девять, – объявил Ник, резко разворачиваясь и возвращаясь в спальню.

Фейт нахмурилась.

– Зачем? Для чего еще я нужна? – проворчала она, скрестив руки.

Он остановился в дверях и, повернувшись, лучезарно улыбнулся ей:

– Ты ведь не думала, что я забыл, правда? – В ответ на ее пронзительный вопросительный взгляд его улыбка стала только шире.

– С днем рождения, Фейт.

Фейт нервно разгладила белое с золотым платье, чувствуя себя чересчур наряженной. Ей не разрешалось выходить за ворота замка, поэтому, что бы ни запланировал Ник, это находилось в пределах каменной клетки.

Она привыкла носить красивые нарядные платья, чтобы сливаться с придворными дамами, но чувствовала себя особенно претенциозно в платье, которое больше подходило принцессе. Оно струилось в такт движениям, цвета дарили знакомый уют и создавали иллюзию ее подсознания.

Фейт часто ловила себя на том, что сидит в бело-золотом тумане своего сознания, наслаждаясь лучшими временами свободы во внешнем городе с двумя самыми дорогими ей людьми. Это облегчало боль и в то же время ранило ее. Просмотр радостных моментов одновременно служил суровым напоминанием, что ей запрещено создавать новые воспоминания с Джейконом и Марлоу на неопределенный срок. Пытка видеть их и не иметь возможности прикоснуться становилась терпимой только благодаря осознанию того, что это способ держать их рядом, пока они так далеко. Она поняла, что за последние десять лет они с Джейконом никогда не разлучались на столь долгий срок. И Фейт чувствовала себя так, словно в его отсутствие ей недоставало частички самой себя. Элиза и Ингрид возились с ее волосами, как обычно заплетая половину прядей в разнообразные косички. Какой бы красивой она ни была, Фейт всегда с нетерпением ждала конца дня, чтобы освободить голову от давления и распустить светло-каштановые локоны. У придворных дам не было принято распускать волосы, а ей и так было далеко до их элегантности и уравновешенности, чтобы нарушать еще и это правило.

Фейт посмотрела в зеркало туалетного столика и недовольно отметила, что не узнает отражение. Это было ее лицо, но она не была уверена, что оно соответствовало ее ослабевшему духу. Чем дольше она оставалась марионеткой короля, тем больше начинала отдаляться от самой себя. Ее мысли и мнения были заглушены обязательным повиновением. Каждый раз, когда ей хотелось закричать или не согласиться, казалось, будто голова находится под водой. На этот раз даже Ник не мог спасти ее от утопления.

– Может, это романтическая экскурсия по садам, – размышляла Элиза, хихикая и заплетая очередную косичку.

– Ни за что. В такой час уже слишком холодно! Не говоря уже о темноте, – возразила Ингрид, теребя непослушные пряди, падающие Фейт на лицо.

Фейт закатила глаза, хотя было забавно наблюдать, как девушки гадают над задумкой Ника. Их заразительный энтузиазм развеял ее мрачное настроение.

– Не хочу вас разочаровывать, но уверяю, никакой романтики не будет, – отрезала Фейт.

Она уловила притворное недовольство на их лицах в отражении зеркала. Они знали о ее отношениях с Ником, выведали и выслушали каждую деталь, и было удивительно приятно говорить об этом так открыто, не опасаясь, что информация когда-либо покинет эти стены. Фейт доверяла им. И, несмотря на ее заверения, что любые романтические отношения остались в Вечном лесу, когда главная шпионка и принц были просто Фейт и стражем-фейри, это не мешало девушкам предаваться фантазиям.

Когда ровно в девять в дверь постучали, они точно знали, кто за ней стоит. Элиза бросила на нее игривый взгляд, а Ингрид тихо взвизгнула и пошла на стук, и Фейт невольно покраснела.

В комнату вошел Ник, и горничные низко поклонились ему, прежде чем направиться к выходу. При виде осторожных лукавых взглядов, которые девушки бросали на спину Ника, Фейт едва удержалась, чтобы не нахмуриться.

Когда дверь закрылась, она собиралась встать, но Ник уже прошел вперед и положил руку ей на плечо. По телу пробежала приятная дрожь, когда его пальцы коснулись обнаженной кожи у шеи, задержавшись немного больше положенного.

– Вижу, ты получила мой подарок, – заметил он, оценивающе разглядывая платье.

Она подняла брови и посмотрела вниз на мерцающую ткань. Цвета казались еще более логичными теперь, ведь он единственный знал, что они символизировали.

– Не хватает лишь одной маленькой детали. – Он нарочито медленно приобнял ее за плечи, и Фейт задержала дыхание. Когда что-то холодное коснулось груди, она охнула, глядя на изящную подвеску в виде восьмиконечной золотой звезды.

– Она прекрасна, – выдохнула Фейт, ошеломленная внимательностью Ника, и встретилась с ним взглядом в зеркале. – Спасибо.