Чтение онлайн

Но мятежи продолжались недолго и уже уходили в прошлое. Ушли и солдаты, в земли иценов вернулось спокойствие, начали заживать раны. И свадьба с Прасутагом, о которой договаривалась теперь ее мать, должна была состояться через три месяца.

Боудика неожиданно поняла, что жених ей нравится. Она встречала его всего дважды, но он был привлекателен и имел чувство юмора — обладал всем тем, что ценила Боудика.

И вот пришло время назначить день свадьбы. С тревогой ожидала Боудика встречи со своим будущим мужем в третий раз. Несмотря на то что он был гораздо старше, он выглядел высоким, сильным, обладал все еще густой шапкой волос и здоровыми зубами. И, что особенно привлекало, его дыхание пахло яблоками. Боудика сначала боялась, что римляне могут схватить Прасутага как племянника короля Антедиоса, даже если Публий знает, что из всех иценов ее жених был наиболее дружественным Риму, но все обошлось.

Гордый бритт, Прасутаг был достаточно мудр, чтобы понимать, что в обмен на уплату налогов римляне обычно оставляют местных жителей в покое. Только в таких землях, как Иудея и Германия, где население восставало против оккупации, римские армии были поистине безжалостны. Прасутаг все это прекрасно знал: лучше учиться жить в новом мире, чем пытаться восстановить старый, — вот почему и отец Боудики настаивал, чтобы она вышла именно за этого человека. Защита, богатство и покровительство были тем, в чем нуждалась семья Боудики, а будущий муж дочери мог обеспечить их в изобилии.

Анника поначалу возражала против нового зеленого платья дочери, но уступила, удостоверившись, в этом наряде та выглядит совсем взрослой и готовой к материнству. Женщины бриттов всегда украшали свадебный наряд дочерей листьями омелы, дубовыми и сосновыми веточками и цветами яблони, показывая богам, что девушки смогут произвести на свет много детей. С помощью бронзового зеркала Боудика видела, как Анника осторожно надела на ее голову благоухающий венок. Потом она смочила волосы дочери розовой водой и пригласила в дом друидов.

Старец друид с высокой копной волос нагнулся, чтобы войти в дверь. Он взглянул на Боудику и улыбнулся. Он знал ее с детства, наблюдал, как она росла, и радовался ее любви к старым временам.

— Дитя богини Эду, выслушай мои слова, — начал он, — Теперь ты уже взрослая, и настало время пройти по пути твоих предков и всех, кто жил до тебя. Скоро ты покинешь этот дом и войдешь в дом своего мужа. Я закрываю глаза и вижу, как в воздухе собираются добрые духи, как в ручье и за водопадами тоже танцуют духи в радости, а в рощах священная омела целует древние дубы. И как она растет в любви, находя опору у дуба, так и ты, Боудика, вырастешь в любви к человеку, который будет твоим спутником, опорой и поддержкой во всем. И ты, Боудика, тоже будешь его спутницей и опорой, пока оба вы не встретитесь с нашими богами. Теперь иди, дитя Эду, и соединись с Прасутагом, чтобы между вами была любовь, а вокруг вас танцевали священные духи, посланцы богов. Иди, дитя Эду…

Закончив напутствие, жрец повернулся и провел семью Гэдрина через деревню. Они шли, окруженные улыбающимися друзьями, мимо детей, бросавших яблоневый цвет. Дальше дорога вела через поле — к священной роще, где ждал Прасутаг и его люди. Здесь к ним подошли мужчины, женщины и дети из ближайших деревень, они приветствовали Боудику, призывали ей в помощь богов и тоже бросали цветы. За полем, у леса, к большой уже процессии присоединились люди из деревни Прасутага, и они тоже осыпали невесту цветами.

Сердце Боудики трепетало от волнения и страха. Вскоре они вступили в священный лес, и она увидела жениха в окружении родичей. Он посмотрел на нее и улыбнулся. Теперь, в первый раз увидев его с заплетенными волосами, в праздничных одеждах, она осознала, что ее будущий муж пусть и старше, чем ей хотелось сначала, но действительно красивый мужчина.

Она улыбнулась его братьям и сестрам, а те склонились из уважения к ней, будущей жене Прасутага. С теплым чувством Боудика смотрела на них и вдруг увидела молодого человека. Его взгляд, в отличие от других, был устремлен в землю. И она заметила след гнева на его лице. Казалось, он что-то цедил сквозь зубы. Она встречала его раньше лишь однажды, и у нее тогда же сложилось впечатление, что он ее избегает.

Это был Кассий, пятнадцатилетний сын Прасутага от первой жены. Когда она впервые была в доме будущего мужа, то попыталась с ним заговорить, но он просто вышел из дома. Прасутаг уверил ее тогда, что поговорит с юношей, но, похоже, ничего не изменилось.

Жених и невеста взялись за руки.

— Боудика и Прасутаг! — возгласил жрец.

Глубоким и звучным голосом друид сказал:

— Слушайте меня, люди иценов, и я поведаю вам историю омелы, чье имя на древнем языке означает «растение, исцеляющее все». По преданию, богиня любви Фриг родила сына, которого назвала Баллой и сделала его богом летнего солнца. Однажды юный бог Балла увидел сон, предвещавший ему смерть. Он рассказал об этом сне своей матери, и она ужаснулась, ибо знала, что в случае его смерти жизнь на земле погибнет, как это случается во время зимы. Фриг сразу принялась молить землю, воздух, огонь и воду, каждое растение и животное и заставила их пообещать, что ничего не случится с ее сыном. Теперь Балле ничто не угрожало на земле и на небе. Но бог Луг возненавидел Баллу и сделал так, чтобы Фриг забыла получить обещание от маленькой и безобидной омелы, которая скрывалась от мира и росла не на земле или под землей, а на стволах яблони или дуба. И вот Луг смочил наконечник стрелы в соке омелы и отдал ее Оду, богу зимы, который тоже ненавидел Баллу, бога лета. И Од убил Баллу, и его мать рыдала от горя. Небо стало холодным и бледным, все живое оплакивало смерть бога солнца. Целых три дня каждое растение, животное и стихия пытались вернуть Балле жизнь, но ничего не получалось. Фриг проливала слезы. Эти слезы, скатываясь с ее щек, белели, и омела, собрав их, превратила в маленькие белые ягоды под своими листьями. Увидев это чудо, мать стала целовать каждого, кто проходил под омелой, и радость ее растопила холод тела ее сына, и Балла вернулся к жизни. Счастливая богиня наказала всем, проходящим под омелой, целовать друг друга, чтобы никакое зло не могло ранить их, а было лишь тепло любви, которую она питает к своим детям… Услышьте же меня теперь, духи деревьев, воздуха и неба, духи облаков и вод, боги, дающие нам жизнь! Услышьте, ибо я прошу вас благословить союз этого мужчины и этой женщины. Подарите же им много детей, прокляните тех, кто пожелает им зла, и наградите поцелуем, который даст им уют и дружбу! Теперь послушайте меня, Прасутаг и Боудика. Будьте верными друг другу согласно нашим древним традициям. Отвратите свои сердца и умы от троп, что привели бы вас к поражению, верьте себе и своим людям. И помните, что боги знают, видят и помнят все. Муж, возьми же свою жену и почитай ее; жена, возьми мужа и уважай его. Отдайте себя друг другу. Да будет благословен этот союз!

Когда они должны уже были соединить руки и поцеловать друг друга в знак заключения брака, толпа внезапно всколыхнулась, и кто-то резко вырвался из круга людей, обступивших молодоженов. Удивленная Боудика взглянула и смогла заметить только, что это приемный сын Прасутага повернулся к ним спиной и скрылся в тени леса.

Когда друид произнес последние слова, собравшиеся запели свадебную песню, Боудика и Прасутаг присоединились к ним. Его сильный и страстный голос привел ее в восхищение. Она была теперь по-настоящему счастлива.

Но ее счастье длилось лишь какие-то мгновения, потому что пение кельтов было внезапно прервано звуком военной трубы. Он донесся из-за деревьев, и даже птицы с шумом сорвались с ветвей. Прасутаг застыл в недоумении, потому что именно войска завоевателей объявляли о своем появлении сигналами труб.

Он повернулся к своей молодой жене, а затем к друиду.

— Римляне! — раздался чей-то крик.

Мать Боудики тоже вскрикнула от страха, и люди вокруг заволновались.

— Тише! — скомандовал Прасутаг. — Это не нападение. Римские войска выведены отсюда. Сражения закончились. Я пойду на опушку и узнаю, чего они хотят.

— Я пойду с тобой, — сказал отец Боудики.

К ним присоединились мужчины из обеих деревень. Женщины остались на месте, и Боудика растолкала их, чтобы встать рядом с мужем.

— Боудика, — строго сказал Прасутаг, — возвращайся назад. Там может быть опасно.

— Я буду со своим мужем, — возразила она, и он улыбнулся.

Приемный сын Кассий, стоявший в стороне, вытащил свой меч.

— Я посмотрю, чего они хотят, — сказал он.

— Останься здесь, мальчик, — велел отец. — Мы подождем, пока не узнаем их намерений. Убери меч.

Из-за деревьев показалась сотня римлян. Впереди на коне ехал командир. Они приблизились, и Прасутаг узнал его. Это был Марк Осторий, сын нового правителя Британии. Но что делал он здесь теперь, да еще с центурией?

Молодой римлянин подъехал к толпе кельтов. Никогда не видевший кельтских свадеб, он не разобрался и решил, что люди собрались для какого-то праздника. Но он узнал среди незнакомых людей Прасутага.

— Марк Осторий, сын Публия Остория Скапулы, приветствует Прасутага и людей племени иценов от имени Сената и императора Рима, — сказал римлянин.