Чтение онлайн

Снова и снова прокручивая в голове наш разговор, я вдруг понимаю, что Елисей решил, будто я к Шестакову неравнодушна. С одной стороны — это чушь, а с другой, какое Князеву дело до моих чувств к Тимуру, если сам он вскоре женится на другой? И о вчерашнем он не жалеет. И отвечает на поцелуи. И я ему до сих пор небезразлична. Это сбивает с толку. Поэтому я прихожу к выводу, что Лис либо лжет, либо эта невеста каким-то образом вынудила его на ней жениться. Может она его шантажирует? Глупость какая-то, но других вариантов придумать не получается.

В суд приезжаю растерянной и нервной. А еще более нервной становлюсь из-за того, что Ирка в назначенное время так и не появляется, не собираясь отвечать на телефонные звонки. Блин-малин. Константиновская в очередной раз передумала. А мне-то теперь что делать?

— Продолжаем судебное заседание… — объявляет Позднякова, листая один из томов уголовного дела. — Мы остановились на допросе свидетелей.

Князев отчего-то такой же рассеянный, как и я. Допрашивая следующего свидетеля он отрешенно смотрит прямо перед собой и голос у него холодный и безэмоциональный. Заставляет задуматься, а доволен ли сам Лис тем, как сложилась его жизнь? Когда-то он, одержимый поиском справедливости, мечтал о работе в прокуратуре. Но все эти горы документов в его кабинете, склочные посетители и работа по выходным наводят на мысли о том, что подростковые мечты Елисея тоже разбились о реальность.

— Знакомы ли вы с кем-то из подсудимых? — интересуется у свидетеля Князев, но я-то знаю, кто из подсудимых его интересует.

Тим выглядит напряженным. Во время судебного заседания он взглядом ковыряет дыру в моей спине. Ждёт, пока я заявлю о допросе того самого засекреченного свидетеля, которого у меня больше нет. Но когда допросы на сегодня заканчиваются, Позднякова сама интересуется:

— Следующим у нас числится засекреченный свидетель. Будете настаивать на допросе или просто показания огласим?

— Будем настаивать, Ваша честь. — Я поднимаюсь из-за стола. — А ещё — ходатайствовать о допросе Константиновской Ирины Сергеевны в следующем судебном заседании.

Слышу, как Тимур удовлетворенно хмыкает за моей спиной, и как молчаливо шелестит листами уголовного дела судья, но смотрю на Князева, а он, в свою очередь — на меня. Лис явно недоволен тем, что я не стала следовать его совету.

— И что она может пояснить? — интересуется Позднякова.

Она видимо не вскрывала конверт с засекреченной информацией. Приходится объяснить:

— Константиновская дала показания против моего подзащитного скрыв собственную личность. Технически — она свидетель обвинения. Может быть, гособвинитель даже обеспечит её явку?

Шестаков усмехается, а у опешившего от моего нахальства Князева неприязненно дёргается уголок губ:

— Если бы мне нужна была её явка, я бы обеспечил, — цедит он, и будь его взгляд огнестрельным оружием, я уже истекала бы кровью на полу.

Даже не верится сейчас, что это тот самый мужчина, в объятиях которого я плавилась ночью и пару часов назад. Тот, от чьих поцелуев кружилась голова. Тот, кто вызывал во мне целый водоворот эмоций. Сейчас он неимоверно на меня зол и мечтает придушить. Но я и не ожидала, что Лис будет рад и вообще согласится помочь, даже после того, как узнал о моём обещании Шестакову. Тем не менее и ярости не ждала.

— Что же, тогда мы обеспечим сами, — развожу руками я, а Позднякова объявляет перерыв до завтра.

— Ты уверена в том, что это Кося? — тихо любопытствует Тимур.

Я киваю:

— Да. — А пока приставы его не увели, напоминаю: — Ты обещал, что ничего ей не сделаешь, Тим.

— Ага, — с усмешкой подтверждает он, прежде чем уйти.

Ждать лифтов мне в очередной раз приходится с Князевым. Хорошо, что вместе с нами у серебристых дверей собрались адвокаты остальных подсудимых. Это не даёт Лису сожрать меня живьём, но не мешает напряжению между нами потрескивать в воздухе. В присутствии остальных мы молчим, но на парковке Елисею ничего не стоит в несколько шагов поравняться со мной. Вместо того, чтобы высказывать недовольство, он, не глядя на меня спрашивает:

—Ничего?

Неприкрытая язвительность в его тоне свидетельствует о том, что он не только мне не поверил, но еще и лишний раз удостоверился в том, что я влюблена в Шестакова. Самое время напомнить Лису, что не в его полуженатом положении ревновать меня к Тиму, но вместо этого я уверенно фыркаю:

—Ничего!

Пиликнув брелком автомобильной сигнализации, сажусь в Харриер и закрываю дверцу прямо перед Князевским носом. Знаю, что он точно не станет выковыривать меня оттуда на многолюдной парковке суда. Позвонить он тоже не сможет, потому что я так и не разблокировала его номер. Являться ко мне домой у него тоже больше нет поводов, а значит — Лису придётся отложить расправу как минимум до завтрашнего судебного заседания.

Но то, что Князев на меня разозлился, к сожалению, далеко не единственная из моих проблем. Константиновская так и не отвечает на звонки, а значит — придётся искать её и убеждать повторно. Надеясь, что хотя бы пить для этой сомнительной цели снова не придется, я мчусь в супермаркет у дома Невзорова. С мрачным видом прогуливаюсь не только у касс, но и у стеллажей. Ирки там нет, а попытки выспросить её адрес у администратора оказываются тщетными. Самое смешное, что я слышала этот адрес вчера, когда Кося заплетающимся языком называла его таксисту, но после всего, что случилось позже услышанное бесследно выветрилось из моей головы.

Вернувшись в машину, я набираю номер Семенова:

— Как хочешь Колобок, но Савку сегодня забираешь ты! — заявляет он вместо приветствия, и я закатываю глаза:

— Во-первых, прекрати меня так называть, а во-вторых, я звоню тебе не за этим!

Костя искренне удивляется:

— Правда что ли? Боюсь представить зачем тогда?

— Можешь пробить мне адрес места жительства одного человека? — вопросом на вопрос отвечаю я, хотя и без того знаю, что может.

Работа в полиции даёт некоторые привилегии и доступ к нужным ресурсам. Костя уже не раз помогал мне подобным образом, и я уверена: не откажет и теперь. Обрадовавшись тому, что отцом сегодня быть не надо, Семенов смеётся:

— Что этот несчастный человек тебе сделал?

— Это важный свидетель по моему делу. И он… вернее, она — сегодня не появилась в судебном заседании, где я собиралась её допросить.

— Что, не можешь смириться с тем, что кто-то бегает быстрее, чем ты? — Костя не отказывает себе в удовольствии надо мной поиздеваться, а я привычно прощаю очередной камешек в собственный огород.

Так мы можем препираться часами и, кажется, оба получаем от этого удовольствие. Семенов ведь явно не обижается за сорванную свадьбу, но продолжает тренировать на мне остроумие. Я не против быть объектом его стендапов, но сейчас начинаю терять терпение:

— Семенов, ты поможешь или нет?

— Ты в курсе, что это незаконно? — любопытствует он.

— Брось, Кость, мы же почти родственники, — язвлю я, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю, и собеседник, наконец, сдаётся:

— Ключевое слово — «почти». Ладно, Романова, диктуй фамилию.

Так я в скором времени разживаюсь Иркиным адресом, неаккуратно выведенным на обрывке из ежедневника, потому что писать за рулём — та ещё затея. Живет Константиновская на окраине старого города, в не самом благополучном спальном районе. Паркую Харриер у серой панельной пятиэтажки и выхожу, оглядываясь по сторонам. Из контейнеров вываливается мусор, а тротуар засыпан бутылочными стеклами. Разрушенная детская площадка во дворе представляет из себя устремлённые к небу ржавые штыри, а на клумбе колоритно похрапывает местный забулдыга в порванных штанах. Не удивительно, что после такого моя жизнь казалась Константиновской раем.