Чтение онлайн

Ближайшими его друзьями были студенты. Он бывал на диспутах, лекциях, в лабораториях алхимиков, творящих, как говаривал несравненный Рабле, из ничего — нечто великое, и нечто великое превращающих в ничто.

Миновав Рыцарскую коллегию, они свернули налево и скоро очутились у дверей с вывеской поперек улицы: «Адам Келекел, известен в странах Фримавира и многих иных. Магистр, сведущий в элементах и богословии, а паче в искусстве муз».

Это была крупнейшая в Толете книжная лавка, хозяин которой, Адам Келекел, был известным гуманистом и сеятелем просвещения. Деловые договоры связывали его с книгопечатнями Германии, Италии, Франции, не говоря уже о Фригии и Македонии. Толетская печатня Альда Грима работала только на него. Многие авторы посвящали ему свои произведения и посылали рукописи. Он уже подумывал о расширении дела и намеревался заинтересовать этим Ренара.

В те времена общественных библиотек еще не было, и книжная лавка Адама Келекела служила одновременно читальным залом. Обширное торговое помещение на втором этаже было заставлено пюпитрами, на которых лежали прикованные цепочками книги. Завсегдатаи и добрые друзья Келекела листали книги прямо у конторки хозяина, снимая их с полок.

Лейтенант Бразе и трое студентов принадлежали к числу последних, поэтому магистр Келекел вышел им навстречу и каждому подал руку. Был он седой и румяный, с быстрыми движениями и блестящими глазами. На черной бархатной груди его сверкала золотая цепь Болонского университета.

— Вы не могли выбрать более удачного часа, господа, — говорил он, подводя гостей к конторке. — Сюда, сюда, прошу вас.

— Получили что-нибудь новенькое?

— Только что привезли. Мои служащие расшивают тюки, но я не удержался, сбегал вниз и принес несколько экземпляров… Словно предчувствовал! — Магистр Келекел радостно засмеялся, достал небольшой томик в черной коже и показал им. — Альд Грим, я думаю, продал душу дьяволу за эту книгу. Мало того, что он напечатал ее за полтора месяца, он еще ответит на Страшном Суде за содержание… Ведь этот автор при короле Карле был под запретом… Я хорошо помню, какой штраф мне пришлось платить за него…

Молодые люди знали повадки господина Келекела и терпеливо слушали эту вступительную лекцию.

— …но на склоне лет моих я, кажется, начну верить в чудеса… Вот, смотрите. — Он раскрыл книгу и показал им.

Они увидели красные буквы: «Оттиснуто соизволением Ее Величества королевы Иоанны Первой».

— Что же это? — не выдержали студенты.

— Угадайте, — дразнил их магистр Келекел. — Ну? Демокрит? Эпикур? Томас Мор? Нет. Нет, дети мои, ни за что не угадаете. Прошу. — Ловким движением он перевернул перед ними страницу.

— О! — вырвался дружный возглас у всех четверых.

Среди вязи заглавия им сразу бросилось в глаза имя автора — Ферар Ланьель.

— О Mater gloriosa et Pater profundus! [20] — вскричал самый нетерпеливый. — Да здравствует королева! Вот уж подарила так подарила! — Руки его невольно потянулись к книге. Магистр Келекел отдал ее, и студенты тут же в нее вцепились. Лейтенант Бразе стоял спокойно, и книготорговец достал ему другой томик.

Студенты были в восторге: они читали отрывки вслух, перебивая друг друга. Господин Келекел смотрел на них с благожелательной улыбкой.

Лейтенант Бразе молча перебирал страницы. Пальцы его дрожали. «Песни любви живой»… Стихи были прекрасны, а оттого, что появление их в свет было связано с именем королевы, тоненькой златовласой девочки, они становились волшебными. Откуда знала она про эти стихи, ходившие в списках?

— Грим заломил бешеную цену, — вполголоса сказал Магистр Келекел. — Я понимаю его, конечно: королевский заказ… Но вам по дружбе я уступлю за два карлина…

— Зачем же, — возразил лейтенант Бразе, вернувшись на землю. — Я охотно заплачу вам пять и более.

— Нет, нет, и не думайте. Я свои деньги всегда выручу. Здесь бывают богатые господа, покупающие книги не ради чтения, а так, потому что это модно. Они дадут по пятнадцать и по двадцать пять…

— Ваше Величество, — сказал герцог Марвы в один из последних дней июля, — извольте посмотреть в окно.

Жанна посмотрела.

— Я вижу только то, что вижу всегда из этого окна. Или вы видите что-нибудь такое, чего не вижу я? Так расскажите мне.

— За окном лето, Ваше Величество, не так ли? И лето на исходе. А ведь еще в Писании сказано, что и Господь Бог, сотворив мир, предался отдыху. Ваше Величество, я беру на себя смелость утверждать, что ваш мир сотворен. Колесница Виргинии катится по хорошей дороге, управляемая вашей королевской ручкой… Ergo: можно и даже должно от-дох-нуть.

— О сеньор! — вздохнула Жанна. — Я с нежностью думаю о моем замке Л'Ориналь…

— За королевской мыслью следует действие, — сказал Лианкар. — Мы поедем туда с небольшим кругом приближенных лиц, и там весело попируем, поохотимся, вообще поживем в свое удовольствие… Официальные праздники ужасны: церемониал, незнакомые лица, надо держать себя в напряжении… а там, на лоне природы, мы повеселимся так, как захотим сами… Я прошу прощения за дерзость… — он сделал рассчитанную паузу, — я говорю «мы», потому что думаю, что сиятельный принц Отена и аз ничтожный стали Вашему Величеству близки и понятны…

— О да, — сказала Жанна и посмотрела на Вильбуа. Тот улыбнулся ей глазами.

— Устроим охоты, маскарады, балы… — соблазнял ее Лианкар.

Жанна вдруг вспомнила вчерашнюю аудиенцию, данную ей Ренару; банкир объяснял ей, что такое финансы; и она неожиданно сказала:

— Но это же будет стоить денег…

— Денег? — Лианкар запнулся, словно с ним заговорили на непонятном языке. — Ну да, конечно… так что же?

Раздался голос Вильбуа:

— Деньги есть материя низменная, королям же пристало получать любые блага, не прибегая к посредству денег. Прошу вас не думать об этом предмете, Ваше Величество.

— А Ренар…

— Мы не посягнем на его кассу, — сказал Вильбуа.

Когда они с Лианкаром вышли, герцог Марвы довольно холодно спросил:

— Уж не собираетесь ли вы, ваше сиятельство, все расходы по министерству двора брать на себя?

— Избави меня Боже, ваше сиятельство, — с самым дружелюбным видом ответил Вильбуа. — Но могут случиться непредвиденные расходы… Именно в этом случае вы и можете всецело рассчитывать на меня, не прибегая к помощи Ренара.