Чтение онлайн

Жанна два раза пыталась вывернуться, но он не отпускал ее, и она яростно длила поцелуй. Он был вынужден наконец оторваться от ее губ. Оба тяжело дышали. У Жанны кружилась голова. Она смотрела в его хищные, совсем черные глаза.

— Благодарю, месье… недурно… — произнесла она.

Лицо его исказилось.

— Показать вам, что я еще делаю со своими женщинами? — просвистел он одним горлом.

— Попробуйте… — ответила она с какой-то веселой ненавистью.

Он снова схватил ее. Она не сопротивлялась. Не отрывая своих губ от ее рта, он подхватил ее правой рукой под коленки и поднял ее ноги на широкую доску подоконника. Она села поудобнее, продолжая обнимать его. Тогда его рука скользнула под платье королевы. Жанна почувствовала его пальцы на своих коленях, обтянутых чулками; она инстинктивно сжала колени. Его рука сдвинулась выше, к подвязкам, тронула уже обнаженную часть ноги.

«Хорошенький у меня, должно быть, вид со стороны», — подумала она, оторвалась от его губ и сказала:

— Спасибо, герцог, довольно.

Он вздрогнул от ее слов, но похоже было, что не понял их. Наконец, преодолевая тяжелое дыхание, он вытолкнул в ответ:

— Ведь вы же… не будете… кричать…

— Нет, конечно… — прошептала она.

Это прозвучало как будто бы обреченно. Он оскалился и снова приник к ее губам, сдавливая ее, точно в тисках. Жанна уронила руки и лежала в его объятиях совершенно безвольно. Его пальцы под платьем снова пришли в движение. Они продвигались все дальше, поглаживали кожу, мяли тело. Королева не реагировала, она, казалось, была без сознания.

И вдруг сильный укол в грудь заставил его отпрянуть; он охнул и ударился о противоположную стену ниши.

Королева, вытянув ноги, сидела на подоконнике; платье и прическа ее были слегка растрепаны, но на губах играла странная улыбка. В руке она держала его кинжал.

— Я же сказала вам, ваше сиятельство: довольно… Вы, что, забыли, что я — не ваша итальянка?

Он посмотрел на нее пьяным взглядом, затем закрыл лицо руками и надолго замер. Жанна молча смотрела на него. Камзол на его груди был покрыт прошвами, прорезями, кружевами — так что места, куда она его уколола, совершенно нельзя было угадать.

Когда он наконец отнял руки от лица, она увидела прежнюю Лианкарову маску. Собственно, именно этого она к ожидала.

— Помогите мне слезть, ваше сиятельство.

Он почтительно подал ей руку, и королева спрыгнула на пол. Он вышел из ниши и стоял перед ней в предписанной этикетом позе.

— Долго ли мы, по-вашему, отсутствовали? — спросила она, отдавая ему кинжал.

— Я полагаю, не более четверти часа, Ваше Величество, — ответил герцог Марвы. — В зале успели протанцевать всего три-четыре танца.

— Прилично ли мне будет идти в зал вот так?

— Ваша куафюра несколько повреждена, Ваше Величество.

— Благодарю вас, герцог. Ближайший менуэт за вами. — Она подала ему руку, он поцеловал ее. — Что же до вашей куафюры, то она в полном порядке.

Бал продолжался. Появившуюся королеву гости приветствовали дружными возгласами: «Жизнь! Жизнь!» Она чарующе улыбалась. Перед началом менуэта к ней с безукоризненным поклоном подошел герцог Марвы. Оба танцевали превосходно, и все видели, что танец доставляет этой паре явное удовольствие.

Королева оказала честь и своим верным союзникам: она танцевала с князем Мазовецким и с графом Сеченьи и обоих удостоила милостивых слов.

В заключение были показаны костюмированные танцы, главным номером которых был стилизованный военный марш, исполненный фрейлинами Ее Величества. Юные девицы в облегающих мужских костюмах были очаровательны. Промаршировав через залу, девицы с энтузиазмом прокричали: «Смерть Волчьей Лиге!» Разъезд гостей начался только на рассвете.

Жанна не сказала Эльвире ни слова о том, что произошло между нею и Лианкаром в Цветочной галерее. И Эльвира ни слова не спрашивала. Не потому, что у них с Жанной появились какие-то тайны друг от друга. Просто, увидев снова Жанну и Лианкара в зале Эльвира почувствовала, что точащий ее червячок внезапно исчез.

— Матушка, мне все-таки кажется, что вы напрасно отказались от гвардейцев, — сказала Изабелла.

— Я слышу это от тебя каждый день, дочь моя. Нельзя ли сыскать другого предмета для разговора?

Изабелла обиженно замолчала, склонившись над пяльцами. Ее младшая сестра Анна прилежно вышивала рядом с ней, всем своим видом являя ангела кротости. Но графиня отлично знала, что это одна только видимость.

— У вас обеих на уме одни кавалеры да гвардейцы, — сказала она. — С тех самых пор как Ее Величество обещала взять вас ко двору, вы стали словно чумные и безумные. Поймите же наконец, что теперь война, Ее Величеству не до забав и плясок, уж во всяком случае с вами…

Девицы продолжали скромно вышивать, но до чуткого слуха матери долетел еле уловимый шепот Анны:

— А что, если она забудет о нас?..

— Анна! — воскликнула графиня Демерль. — У тебя душа камеристки! Сколько раз я должна тебе внушать, что короли ничего не забывают!..

— Да, матушка, — смиренно сказала Анна.

— Матушка, вы упорно считаете нас за детей, — рассудительно произнесла Изабелла, любуясь вышитым узором. — Между тем сестре уже пятнадцать лет, а мне…

— Слава Богу, я и сама помню, — отрезала графиня. — Да, для меня вы дети и останетесь детьми… по крайней мере, пока я не выдам вас замуж.

— Ах, эта противная война! — вздохнула Анна.

— Как раз о войне, матушка, я и веду речь, а совсем не о кавалерах, — не отступала Изабелла. — Вы не пожелали принять от Ее Величества отряд, который охранял бы нас. Воля ваша. Но вы велите днем держать ворота замка открытыми, а мост опущенным, словно никакой войны нет… Шайки лигеров разъезжают вокруг замка, мы сами как-то видели их со стены… Открытые ворота — это просто приманка…

Графиня надменно выпрямилась в кресле.

— Ворота замка Демерль не запирались никогда! Ибо такова традиция нашей фамилии, и я не собираюсь нарушать ее из-за каких-то разбойников. Кто посмеет поднять на нас руку? Мужикам и в голову не придет столь кощунственная мысль, а дворяне, будь они хоть трижды лигеры, — все знают, что наша фамилия записана в Золотой книге Виргинии. Это служит нам вернейшим щитом. И вы сами видите, дети, что я права. Они уже три месяца рыскают по нашему бедному краю, но они проезжают мимо нашего замка, словно бы не видя его… Или, быть может, вы боитесь, дочь моя?