Чтение онлайн

— Ты пес, а не дворянин. Все дворяне служат королеве…

— Ха, все! — истерически закричал курьер. — Далеко не все! Читайте, читайте, все равно ваша песенка уже спета! Ага, побледнели, сударь? Пустите меня… Вы еще имеете время покаяться, говорю вам… Вас ничто не спасет, вы ничего не измените… слышите?! Аааа! — дико завыл он, отчаянно дергаясь в руках стрелков, — как глупо я попался-ааа!..

Алеандро, и вправду бледный как смерть, наконец оторвался от письма.

— Макгирт, — тихо сказал он. — Велите убить его как собаку.

Стрелки поволокли курьера в придорожные кусты. Через секунду оттуда донесся душераздирающий крик. В кустах началась возня: солдаты обирали убитого.

Алеандро до крови кусал губы.

— Негодяй… подлец… Я так и знал… пр-роклятье…

Макгирт вскочил в седло, сунул кинжал за голенище. Он уже все понял; но Алеандро все-таки протянул ему раскрытое письмо. Не касаясь его руками, Макгирт прочел:

— Это его подлинная рука, — прошептал Алеандро. — А сегодня у нас первое…

— Ценная бумажка, — жестко сказал Макгирт. — Спрячьте ее, Алеандро, это его смертный приговор. Вы были правы. Мы немедля бросаем все: обоз, пушки и девок. Единственное, что нам нужно, — это сменные лошади. Мы должны лететь, как птицы.

Алеандро бурей ворвался в лагерь капитана Матамора. Чемианцы были порублены в капусту. Батальон задержался только затем, чтобы собрать всех лошадей, какие были, поджечь лагерь и взорвать пороховые бочки. В полдень они бешено поскакали на юго-запад, в обход города Ксанта.

В полдень же капитан Дикнет предпринял атаку деревни, в которой остался обоз капитана Бразе. Артиллеристы успели выпустить в доктринеров несколько ядер, но были перебиты озверевшими Христовыми воинами.

Только в самой деревне обнаружилось, что самого батальона уже нет, он ушел вперед. Шевалье Азнак помчался вдогонку, едва попрощавшись с капитаном Дикнетом. Тот принялся осматривать задешево доставшиеся ему пушки, фуры с хлебом и другое военное имущество, не слишком заботясь о преследовании противника.

— Капитан! Что будем делать с их «бабьим батальоном»?

Несчастные девицы, согнанные во двор трактира, с ужасом смотрели, как их командир, веселый Hurenweibel, крутится в петле на воротах. Они приготовились к самому худшему. Несколько чернорясников стояли вокруг с наведенными на них аркебузами на сошках. Мерзко дымили зажженные фитили.

Наконец с улицы, задев гребнем каски за мертвые ноги фельдфебеля, подошел огромный страшный бородач и с ним — изможденный, суровый священник, перепоясанный мечом.

— Ну что, девки? — громыхнул бородач — Мы пленных не берем. Вешать вас? — так ведь веревок не напасешься. Лучше я сожгу вас всех в амбаре, а?!

Священник остановил его.

— Не надо пугать их, брат мой капитан. На колени, блудницы! — Толпа девиц разом осела, опустилась. — Падшие женщины! Не бойтесь. Мы не людоеды. Прегрешения ваши велики, но отец наш кардинал многомилостив и дарует вам жизнь. Вас разошлют по бегинажам [69] , где вы трудом и покаянием искупите ваши грехи.

За Ксантом батальон начал таять солдаты, набранные зимой в Марве, дезертировали поодиночке и группами Третьего июля, перед вечером, Макгирт сказал:

— Нас осталось не более четырехсот. Но нет худа без добра оставшиеся не предадут в решительный момент.

По его предложению они оставили демерльскую дорогу и свернули на Йестер. Здесь путь был свободен, и они скакали, озабоченные только тем, как бы сберечь лошадей. В каждой деревне они меняли лошадей, насколько это было возможно, и уезжали, провожаемые проклятиями крестьян.

Четвертого они вступили в большие острадские леса.

Дорога втекала в теснину между крутыми откосами. На одном из них, скрытые снизу ветвями и листвой, стояли несколько человек самого неприятного вида и рассматривали колонну батальона. Шевалье Азнак указывал пальцем на капитана Бразе:

— Хорошенько запомните этого человека. Он должен дойти живым до самого Аскалера. Берегите его. — Убийцы невольно заулыбались. — Я знаю, ваше ремесло — поступать как раз наоборот, но, в конце концов, не все ли равно, за что я плачу вам деньги?

Он поманил одного из убийц.

— Они идут на Йестер, значит, Гантро им не миновать. Скачите туда, Фолиа, пусть их там встретят музыкой и танцами.

Отослав Анхелу, Жанна всю ночь мучилась кошмарами: ей снились огромные голубые банты на брусничных колетах. Это было пострашнее красной гадины. Она кое-как дождалась утра. Как только стало достаточно светло, она велела Эльвире отыскать шевалье Мазелера — это имя она твердила себе всю ночь, — сама же, неодетая, прошла в кабинет и написала:

Доверенный секретарь Гроненальдо уже стоял перед ней, готовый на все. Жанна запечатала записку.

— Шевалье, летите в Лимбар, как ангел света. Передайте это маркизу Плеазанту из рук в руки. Помните, вы едете за графским титулом.

Но Алеандро, видимо, читал ее мысли на расстоянии. Не прошло и двух часов — она едва успела одеться, — как прибыл курьер из Марвы. Письмо Алеандро было донельзя лаконично:

Стало легче, ночные страхи отошли. А перед вечером, в условленный срок, явился и сержант Келем с письмом от Анхелы.

Оно было написано чужой рукой: как оказалось, Анхела, выходя из кареты, ушибла правую руку и не может писать сама. В остальном все было превосходно. В конце стояло: подписывает левой рукой неизменно преданная Вашему Величеству — и ниже, ужасными каракулями, с брызгами и кляксами: Анхела де Кастро.

Сержант Келем привез и письмо от коннетабля. Сиятельный герцог Марвы своим изящным слогом выражал скорбь по поводу несчастного случая, постигшего сеньору де Кастро, и при том доносил, что он нимало не медля дал приказ готовиться к походу и через неделю (ибо армия связана боем) станет у Толета всеми силами.