Чтение онлайн

Уильям в черной одежде, с суровым лицом походил на ангела возмездия. Мужчина указал на стул в маленькой королевской приемной, в которой мы отгородились от всего света.

– Елизавета, прошу вас, сядьте! – устало произнес он. – Все почти закончено. Архиепископ Хит в Тауэре. Он сознался в организации покушений. Нам даже не пришлось прибегать к услугам… вы знаете кого.

– Уильям, вы сошли с ума! – ужаснулась я. – Вы хоть представляете, сколько ему лет?! Он бы не выдержал пыток…

Поймав тяжелый взгляд государственного секретаря, заткнулась. Однажды он сказал мне, что, получив корону, я перестала принадлежать себе. Тело, разум и чувства королевы навсегда отданы Англии, с которой она неразлучна. Если кто-то покушается на ее жизнь – он становится врагом целой страны. Пораженная страстной речью, я все же перевела ее на доступный язык. Если погибну, не оставив законных наследников, начнется гражданская и религиозная война, которую Уильям не собирался допускать.

– Он заговорил. К тому же во время обыска в его кабинете мы нашли тайник.

– Вот это удача!

– Я знаком с мастером, который делает письменные столы с секретом. У меня дома похожий, – усмехнулся Уильям. – Поэтому я знал, где искать. И не составило труда подобрать правильную комбинацию.

– Что в бумагах? – спросила я, кусая губы.

– Их разбирает Эшам. Я скажу вам завтра. – Уильям кинул взгляд на окно, через которое в комнату лился утренний свет. – Уже сегодня. Ему надо несколько часов.

Кивнула. Время есть. Главное, не вспугнуть тех, кто еще стоял за покушениями.

– Архиепископ сказал, почему он это сделал?

– Вам нужны мотивы? Я нашел письмо от папы Павла IV, который, как вы знаете, собирается отлучить Англию от Церкви, если продолжим путь Реформации.

Я пожала плечами. Пусть развлекается! Отлучает, присоединяет… Мы давно уже нашли собственный путь.

– Для многих это будет как удар ножом в сердце. Особенно для такого яростного сторонника католицизма, как архиепископ Хит.

– Но он же перешел на нашу сторону! Пусть со скрипом, но поддерживал законы, которые мы собирались принимать.

Хотя, по большому счету, он лишь делал вид. Постоянно вставлял палки в колеса и капал на мозг, объясняя, что Палата лордов никогда не поддержит нововведения.

– Елизавета, он не был на вашей стороне. На нашей стороне, – поправил себя Уильям. – В тайнике мы нашли интересный документ.

Он показал мне свиток. Я протянула руку, затем развернула тонкий пергамент. Красивые буквы с завитушками. Латынь… Какой-то церковный текст, сразу не разобрать.

– Отпущение грехов, подписанное самим папой. Всех грехов, Елизавета! Включая смертоубийство… Архиепископ Хит готовился отойти в мир иной, совершив богоугодное дело. Убить еретичку на троне Англии! Не сомневаюсь, что похожую бумагу мы найдем и у епископа Оглторна, который проводил коронацию…

– Вы думаете, что он?..

Уильям кивнул:

– Я приказал его арестовать. Думаю, яд был в вине, которое он дал вам во время причастия.

– Последнее причастие, – пробормотала я. Уильям перекрестился:

– Гоните прочь плохие мысли, Елизавета. Вы будете жить очень долго, обещаю.

– Угу, и рожу Англии наследников… – пробормотала я.

– Вы уж постарайтесь, – попросил он. В голосе не было насмешки.

Смущенно ответила, что я как бы не против, но пока не от кого. Государственный секретарь бросил на меня страдальческий взгляд. Ну да, понимаю! Список женихов он составил впечатляющий, но я же не виновата, что каждый из них оказался со своими тараканами.

Наконец, вернулась в мыслях к коронации. Причастие – или Евхаристия – вкушение хлеба и вина как символов Плоти и Крови Христовых. Ритуал, от которого мы собирались отказаться. Елизавета сознательно шла на то, чтобы последний раз перед коронацией причаститься по старому образцу. Ей не простили… Она заплатила за это жизнью. А я? Мне, кажется, была дарована новая. Слезы подкатились к горлу, напали исподтишка. Я собралась заплакать, но раздумала. Что-то я стала слишком уж чувствительная! Привыкай, Лизка, к тому, что ненавидят и предают. Один неверный шаг, неосторожное движение, и за углом поджидают убийцы, а в кубок с вином чья-то рука уже бросила тайком яд.

– Рассказывайте дальше, – попросила я. Ага, какие еще вести с полей, вернее, из тюремных камер Тауэра.

– Архиепископ уповает на ваше христианское милосердие и умоляет его простить. Даже и не вздумайте, Елизавета! Хватит того, что вы уже выпустили итальянца.

Я пожала плечами. Настоящую королеву отравили. Убийцы ранили Роберта и чуть было не прикончили меня. О каком милосердии идет речь?! Но как можно сознательно послать на смерть человека? Кто я такая, чтобы лишить жизни другого?..

– Не давите на меня, Уильям, – покачала головой. – Мне нужны имена и факты. После будем решать, что делать с виновными.

– Тогда я вас покину – хочу присутствовать на допросе Оглторна. Уверен, что в заговоре участвовали не только эти двое. Ложитесь спать, Елизавета! Вам понадобятся силы для принятия правильного решения.

Вскоре Уильям ушел. Я же вернулась в спальню и упала на кровать, чувствуя себя опустошенной. Оказалось, ненароком разбудила Кэт.

– Вы плачете? – спросила фрейлина.

– Возможно, и плачу. Но только от того, что все закончилось. Мы поймали крысу, которая завелась во дворце.

Я назвала имя. Кэт покачала головой, пробормотала совсем не христианское ругательство, пожелав душе архиепископа гореть в аду. Затем отправилась за успокоительной настойкой, которую прописал мне Нонниус. Но я уже заснула, крепко и спокойно, намного раньше, чем вернулась фрейлина.

Уильям отсутствовал весь день, присылая короткие записки о ходе следствия. Я провела тревожное утро в церкви, затем у постели Роберта, которому никак не становилось лучше. Нонниус делал спиртовые примочки, чтобы очистить рану, и даже уговорил меня, что больному пойдет на пользу кровопускание. Роберт согласно кивнул, ничуть не возражая против процедуры. Я же ушла восвояси, испугавшись, что мне станет дурно. По дороге размышляла об антибиотиках. Они бы живо поставили лорда Дадли на ноги! Кажется, пенициллин делают из плесени, но я понятия не имела, каким образом. И все потому, что я – изнеженный продукт современной цивилизации, привыкший, что лекарства водятся в аптеке, а продукты – в магазине. Ну и пусть у меня экономические образование, полученное в одном из лучших вузов страны, но там не учили, где взять эту долбаную плесень!

С такими мыслями отправилась на Совет. Пустующие кресла Роберта, архиепископа Хита и Томаса Говарда, чье имя промелькнуло в бумагах заговорщиков, действовали угнетающе не только на меня. Демонстративный арест лорда Говарда накалил атмосферу во дворце до такой степени, что, казалось, поднеси зажженную спичку – все взорвется. Я окинула тяжелым взглядом мужчин, пытаясь угадать, остались ли предатели в Совете. Никто не отвел глаза и не попытался провалиться под землю от стыда за свое поведение. Ну что же, надеюсь, ограничимся лишь этими потерями!

Я зачитала сочиненные вчера трактаты о дезинфекции и санитарных нормах. Ответом служило непривычное молчание.

– Готова к вашим возражениям, – с нажимом произнесла я. Мужчины дружно закивали, словно сразу же прониклись идеей повсеместной гигиены и соблюдения чистоты. Ну, раз так, то… Почувствовав, что удача на моей стороне, с налету получила еще и одобрение на эксперименты Нонниуса. Он изучал использование опиума для общего наркоза, чтобы потом ввести его в больницах. Пока что местные хирурги из-за отсутствия обезболивания резали народ быстро, чтобы пациенты не успели умереть от болевого шока. Случайно выжившим, впрочем, обычно грозила смерть от сепсиса.