Чтение онлайн

— Так нечестно, — сказала я.

— Извините, — отозвался он и был таков.

Было пасмурно и тихо. Фигура Горностая маячила в рассветных сумерках недалеко от ворот. Он держал под уздцы вороного антарского коня с янтарными глазами.

— Давай сюда вещи, — сказал он шепотом. — Отведи это чудо на конюшню и выходи быстрее.

Чтобы догнать короля Антарского, нужно было идти по направлению к Риору, но Горностай направился в противоположную сторону, откуда только что пришел сам, — к иволинскому холму.

— Иногда длинный путь оказывается более коротким, — проронил он в ответ на недоуменный взгляд Арники.

Они миновали луга, прошли вдоль берега Твомры, высокая темная стена Сырого Леса обозначилась за редкими осинами, и приблизился коронованный черными развалинами холм Иволина. Рассвело, дорога петляла вдоль опушки, изредка ныряя в прозрачные рощицы. Арника обходила замерзшие лужи, отражающие тихое серое небо, и прислушивалась к молчанию вокруг. Земля ждала, ждала гладкая холодная река, ждали деревья и притихший ветер — они давно знали, что должно произойти сегодня, а Арника догадалась только сейчас, по их безмятежному ожиданию. Сегодня должен быть Первый Снегопад, подумала она. Жаль, тот снегль, которого убил Таор, так и не дождался…

Вокруг стало тихо как в хрустальном кубке. Горностай остановился, глядя в небо.

Мягкое, матовое свечение нарастало в низких облаках. Небесный свет, приближаясь, дробился, рассыпался, медленными белыми искрами опускался все ниже и ниже. Первые из них коснулись волос Арники и синего плаща Горностая, легли на мертвую полынь и подмерзшую глину тропинки.

— Тысяча ангелов… — потрясенно прошептал Горностай, подставляя ладонь.

Снег становился крупнее, падающие хлопья оставляли за собой длинные, постепенно гаснущие нити туманного света. Их становилось все больше, и вскоре сплошное колеблющееся сияние соединило землю и небо.

Арника запрокинула голову и почувствовала, как где-то далеко точно так же подставил лицо падающему свету король Антарский. У него на родине не бывает Первого Снега, подумала Арника, он и не знает, наверное, что сейчас можно просить небо о чем хочешь. Она тут же торопливо зажмурилась: «Всегда быть с ним, и чтобы он всегда был со мной. Всегда говорить с ним, и чтобы он всегда говорил со мной. Всегда любить его, и чтобы он всегда любил меня…»

Ей показалось, что на мгновение потеплело и снег сделался прозрачным светом. Это означало: просьба услышана и будет исполнена.

— «…Счастлив оказавшийся под первым снегопадом… — негромко произнес Горностай. — Первый Снег лечит раны, унимает обиды и утоляет скорби людские…» Аргн Преподобный написал так пятьсот лет назад. Знаешь, я ведь искренне думал, что это всего лишь поэтические преувеличения, когда читал.

У нас тут без преувеличений — все вправду, подумала счастливая Арника. Горностай в ответ тихо рассмеялся, глядя в небо.

И только тут Арника осознала, что он слышит ее, слышит куда лучше, чем Терн, но скрывает это и беседует с ней вслух — потому что не хочет впускать ее в свою собственную безмолвную речь и в свое прошлое. Она внимательно заглянула ему в лицо, но увидела только ясный взгляд и улыбку.

— Я тоже загадал желание, — сказал он.

Снегопад быстро шел на убыль — уже просматривалась дорога и угадывались на западе очертания холмов. Сияние меркло, превращаясь в обычную снежную белизну под хмурым небом. Горностай и Арника осторожно ступали по гаснущему под ногами свету.

Они вышли в редкий сосняк у подножия холма. Под ногами пружинил мох, всюду виднелись вросшие в него поваленные стволы и гнилые ветви. Немного поднявшись по склону туда, где из-под мха проглядывали камни, Горностай по-птичьи покрутил головой:

— Это должно быть где-то здесь. Ага!

На вид это была обычная расщелина между глыбами, площадка перед ней была выложена мелкими камешками, — видно, в прежние времена сюда приносили еду для фырлоков и цветные ленты для Девоньки.

Горностай скользнул в расщелину, шепнул оттуда:

— Иди сюда. Осторожно! Давай руку.

Некоторое время шли, согнувшись, в полной темноте, потом ход расширился и Горностай, выпрямившись, открыл самую настоящую дверь.

Они оказались на круглой площадке с мозаичным полом. Четыре одинаковые двери располагались друг против друга, а между ними четыре коридора уходили вдаль. Мозаика пола изображала четыре красные стрелы, указывающие на двери, и четыре синие, указывающие в коридоры. На каждой из стрел была своя надпись, а может, просто орнамент — Арника не сильна была в разборе знаков. Впереди, позади, налево и направо виднелись точно такие же освещенные перекрестки коридоров. Посмотрев вверх, Арника увидела мягкое свечение, словно колодец, наполненный неярким переливающимся светом.

Перекрестки следовали один за другим, и на каждом из них открывалась одна и та же картина: полутемные белые коридоры, пятна света на местах их пересечения, одинаковые двери и стрелы с надписями на полу. Арника спешно шагала, размышляя, что вот живут в Иволине люди и не знают, что под ними целый лабиринт, построенный неведомыми могущественными волшебниками, которым до Иволина и дела-то никакого нет…

Взглядывая на стрелки под ногами, ее провожатый уверенно сворачивал в новые коридоры. Иногда Арнике казалось, что они кружат на месте — слишком уж вокруг было однообразно. Наконец Горностай остановился на очередном перекрестке, внимательно изучил стрелки под ногами и отворил одну из дверей. За ней открылся темный подземный ход, где с потолка свисали коренья. Шепнув: «Держись за меня», он закрыл дверь и в потемках провел Арнику к полузасыпанному землей выходу. Выбрался наружу и вытянул Арнику как репку из грядки.

— Пойдем скорее, хочу добраться до Риора засветло.

Такие замки, как Риор, лучше обходить за три версты, а он, кажется, в гости туда собрался, подумала Арника.

— Нам нужно где-то ночевать, — ответил Горностай. — И дожидаться короля. А заодно я потолкую с бароном Щур-Риором, выспрошу у него кое-что. Не беспокойся, баронов я повидал достаточно и знаю — к любому можно найти подход.

Сосны сменились буреломом, невысокие взгорки стали круче, а овраги между ними — темнее и глубже. Горностай становился все серьезнее и настороженней: быстрыми птичьими движениями оглядывался на открывающиеся по сторонам поляны и, как давеча на постоялом дворе, напряженно вслушивался в пространство всем телом. То, что он слышал, ему не нравилось. Арника опасности не чувствовала — лес был совершенно пуст, тропы мертвы, деревья безмолвны, словно вместе с животными, птицами и тварями отсюда ушла сама жизнь. Был только чей-то чужой страх, пронизывающий все вокруг.

Горностай остановился.

— Тварей поблизости нет. Есть люди, и это гораздо хуже, — сообщил он, хмурясь, и внезапно замер на месте. Арника услышала еле слышный шепот: — Направо через лес и в овраг — там не найдут. Беги быстро. Я потом тебя разыщу.

Затрещали ветки под чьими-то ногами. Между стволами мелькнула серая фигура, рядом другая, третья. Трое вооруженных людей вышли им навстречу, еще несколько показались слева и справа. Арника вжалась в спину Горностая, вцепившись в его плащ.

— Кто такие? — спросил один из них.

— Я ищу барона Щур-Риора, — ответил Горностай. — Это его земли, не так ли?

— Я спрашиваю: кто вы!

— Люди.

— Чем докажете, что вы люди?

— Это нужно доказывать? — Горностай быстро оглядывал подходивших.

— Людей здесь уже три года не видали. А вас, подменных, — десяток в неделю.

— Каких еще подменных? — Горностай, толкая спиной Арнику, попятился, не давая людям сомкнуть вокруг кольцо. — Ведите к барону, там разберемся.