Чтение онлайн

Все еще влажное. Сколько же было крови? Тьма. Пока его срывало – как же ей было больно!

Он поморщился, преодолевая отвращение к себе, и через силу заставил себя вспоминать прошедшую ночь – не свои видения, а то, что замечал в редкие минуты просветления, то, что ощущал руками, губами. Другое тело, другая грудь, другие губы. Подающиеся навстречу, выдыхающие его имя – в ответ на чужое. Сжатые зубы и глухие, болезненные стоны. Никакого сопротивления. Неуклюжие, неуверенные движения, вздрагивания. Осторожные и успокаивающие касания его плеч и спины после его пиков.

Да, Игорь Иванович, повел ты себя, прямо говоря, по-скотски. Что ночью, что поутру. И как редкостный урод взвалил ответственность за свои действия на женщину. Это если оставить в стороне то, что тебе было больно. Ей было больнее.

В этот момент в голове что-то щелкнуло, и он, как заведенный, начал действовать четко и быстро.

Позвонил на охрану гостиничного комплекса и попросил дать сведения, находится ли его спутница на территории отеля.

Вызвал виталиста и менеджера отеля. Расплатился за разгромленный номер с лихвой. Выдержал недоуменные и нехорошие взгляды. Извинился перед горничными, расплатился и с ними. Подождал, пока залечат ноги и руки и снимут похмелье.

Получил ответ от охраны. Люджина Дробжек час назад вышла с территории отеля.

Его изыскания прервал звонок из приемной королевы – он как раз отпаивался кофе и доедал плотный завтрак.

– Ее величество готова принять вас через полчаса, срочно выезжайте, – проговорила в трубку секретарь.

Уже в машине Игорь снова набрал Люджину, послушал гудки – и позвонил себе домой. Приказал, если она появится, тут же доложить ему. И закрыл глаза. Не было ничего. Ни боли, ни радости, ни запахов, ни растущего, как в прошлую поездку, напряжения в сердце. Только где-то глубоко внутри тлели тревога и стыд, не давая ему потухнуть окончательно.

Царица Иппоталия появилась через несколько минут после его прибытия. Уставшая, потускневшая – но еще более прекрасная, чем раньше. Даже не стала садиться. Окинула просителя внимательным взглядом, нахмурилась – и Стрелковского просто окатило стыдом. Серые глаза снова видели его насквозь.

За окнами начинался шторм.

– К сожалению, у меня очень мало времени, граф, – сказала она, кривя губы в сердитой улыбке. Царица гневалась – на него? из-за него? – и море гневалось вместе с ней. – Я получила ответ. Увы, не тот, что вы ждали. Великая Мать сказала мне: «Я сделала все, что могла. Пусть идет своим путем и сам ищет решение».

– Благодарю вас, ваше величество, – произнес Игорь, не показывая расстройства. – За то, что не отказали мне.

– Не разочаровывайте меня больше, Игорь Иванович, – строго, очень по-матерински проговорила королева – и будто не она сейчас обращалась к нему: так прошумел ее голос, буквально вдавив его в пол, хлестнув сильнее пощечины. – Вы поняли меня?

И вышла, не дождавшись ответа.

Игорь склонил голову, посмотрел на свои руки – они дрожали.

– Обещаю, – сказал он закрывшейся двери.

Майло Тандаджи ответил сразу, будто ждал звонка.

– Отдай приказ по всем телепортам и железнодорожным вокзалам страны, Майло, – распорядился Игорь так, будто все еще был его начальником. – Если появится Дробжек, сообщать напрямую мне.

– Даже не буду спрашивать, что случилось, – сухо сказал тидусс.

– И не стоит, – ровно согласился Стрелковский. – Какие у Дробжек были инструкции, помимо сбора сведений обо мне и психологического ведения, Майло?

Тандаджи молчал секунды две.

– Сам-то как думаешь?

Игорь чертыхнулся.

– Морду бить будешь? – поинтересовался начальник разведуправления. – Увы, из Дробжек толкового полевого агента не получится, Игорь. Она непластична в плане методов воздействия. Так что отдельные… инструкции восприняла категорически отрицательно и выполнять отказалась. Или, – в его голосе прозвучала заинтересованность, – не отказалась?

– Ну и сукин же ты сын, Майло, – с сердцем проговорил Стрелковский.

– Твоя школа, Игорь Иванович, – невозмутимо ответил Тандаджи. – Твоя школа. А что с расследованием?

– Пусто, – коротко ответил Игорь. – Бесполезная поездка. Сегодня же распоряжусь о подготовке визита в Йеллоувинь. И да, Майло, морду я тебе бить не буду. Уже остыл. Но если я еще раз узнаю, что ты хлопочешь обо мне за моей спиной, – я просто тебя убью.

Тандаджи издал что-то похожее на ехидное фырканье и повесил трубку.

Ветер гнал по пляжу мокрый песок, переворачивал зонтики, утаскивал грохочущие лежаки. Море бросало на берег тяжелые серые валы, и брызги долетали до дверей дома, в котором собирал вещи Стрелковский. Люджина не возвращалась.

Он связался с агентами в Терлассе и приказал узнать, не уезжала ли его напарница из столицы. Через полчаса ему доложили. Капитан Дробжек три часа назад сняла с карты все имеющиеся деньги на телепорт-вокзале столицы и ушла порталом в Форштадт. Купила последний билет на ближайший рейс и едва не опоздала.

Игорь покачал головой. Такой нервности от всегда спокойной Дробжек он не ожидал. Потратить на переход почти половину отпускных!

Инляндские агенты работали медленнее. Он успел вернуться домой, убедиться, что все вещи северянки на местах, узнать, что в общежитие она тоже не возвращалась, – и уехать в Управление работать, пока для него доставали информацию.

К позднему вечеру у Стрелковского был ответ. Из телепорта Люджина вышла в целости и сохранности, ушла в город. На вокзалах Форштадта ее документы не мелькали. Границу она не пересекала. Следы теряются на рынке – там ее видел последний опрошенный.

– Все, что смогли, Игорь Иванович, – подвел итог агент. – Работать дальше?

– Работайте, – подтвердил полковник. – Будет информация – докладывайте.

Люджина, как заправский шпион, очевидно, путала следы и избавлялась от возможной слежки.

Последний звонок полковник Стрелковский делал не без опаски. Гудки шли непрерывно, трубку опять долго не брали. Наконец раздался щелчок.

– Да, я дома, – рявкнула в трубку мать Люджины.

– Анежка Витановна, это Стрелковский. – Игорь вздохнул. – Люджина у вас не появлялась?

– Нет, – удивленно проговорила старшая Дробжек. – А что же, потерял ты ее, Игорь Иванович?

– Да, – сказал Стрелковский.

– Тогда ищи, – строго приказала волчья погибель. – Хотя чую я, что все в порядке, да и страшнее ее работы ничего быть не может. Ей уж не пять годков-то. Девка здоровая. Появится. А что случилось-то? Раньше она вроде не чудила.