Чтение онлайн

– Сестренка! – крикнула она недоуменно. – Неужели ты оставишь меня?

Ангелина со свистом втянула воздух и бессильно опустила руки. Погасло пламя, а в душе словно нож провернули: закровоточила, начала расти дыра на месте сердца.

Золотистая Пол недоуменно и удивленно подняла брови, закрыла лицо руками и заплакала. Как в детстве – навзрыд, с судорожными всхлипами. Задрожала – пронеслись перед Ангелиной видения о последнем дне сестры, увидела она и Солнечный мост, и взгляд Полины на пробуждающегося Демьяна, – а сестренка опустилась на четвереньки, оборачиваясь в медведицу. Зарычала, посмотрела на Ани пустым звериным взглядом и бросилась вперед – Ангелина упала; щелкнули челюсти, вгрызаясь в шею, впились когти в грудь.

– Оставишь? – прорычала медведица, облизывая окровавленную пасть.

Ани всхлипнула и обняла ее, уткнулась носом в шерсть.

– Не заставляй меня делать выбор, – прошептала старшая Рудлог, почти теряя сознание. – Только не так. Прошу.

– Один вопрос, – прошелестела медведица – и рассыпалась, поднявшись ввысь тысячами семян одуванчиков. – Я жду.

Ангелина помедлила всего мгновение – оно понадобилось ей, чтобы снова взять себя в руки и включить разум. И опустила голову, смиряясь.

На самом деле ведь нет никакого выбора.

И она заговорила, четко озвучивая свое желание.

Во дворце Тафии, Города-на-реке, стояло грозовое молчание, прерываемое коротким гулом периодически сотрясающейся земли. Было светло, как очень ранним утром. Теплая южная ночь уже накрыла Пески плотным бархатным покрывалом, но под черным куполом накатывались со стороны границы с Йеллоувинем трепещущие, переливающиеся перламутром тонкие стихийные волны. Вздрагивала почва – и в то же мгновение шире разливалось небесное море, и еще одна перламутровая волна закрывала звезды и немного откатывалась обратно.

Тихо было не только во дворце. В Тафии, как и во всех Песках, люди смотрели на небо и молились.

А во дворе, перед шумящим фонтаном, сидел Владыка Четерии и пил терпкое, отдающее горечью вино.

Четери улетел из Истаила вскоре после Нории. В Тафии ждала Светлана – но не мог он появиться перед ней сейчас, сжатый как скала, почти ослепший от горя.

Поэтому Мастер опустился на песок, не долетев до зеленой зоны своего города. Выхватил из воздуха клинок, распорол себе предплечье, щедро полив кровью пустыню, – и первых поднявшихся из-под земли песчаников встретил почти с облегчением и злой жаждой.

Он дрался, убивал, рвал их – а духи мертвой земли будто чувствовали близкий конец, и ревели, и поднимали песок до небес, пытаясь уничтожить красноволосую смерть с сияющими клинками. В небесах проявлялись первые тусклые звезды, провожая уходящее за горизонт солнце, и все новые и новые духи вставали из барханов, бросались на лезвия. И чудилось Чету в этом какое-то отчаяние, будто они желали погибнуть в бою, а не просто раствориться, смытые волной чуждой им стихии.

Горечь после боя никуда не ушла, только стала острее. И Зов уходящего Владыки Четери выслушал, стоя обнаженным на остывающем песке; в последних лучах заходящего солнца все еще оседала желтоватая пыль, уносимая едва заметным ветерком.

Выслушал, опустил голову, чувствуя, как по разгоряченному плечу скользит холодный Ключ. Все правильно. Последний Владыка старых Песков уходил, закрывая свои и чужие долги. Защищая и свой народ, и своих друзей, и свою женщину, которую он выбрал, – ну и что с того, что она не выбрала его?

Все правильно. Но все равно больно.

Боль не утихла и во время охоты, когда Четери, рыча, догонял и рвал челюстями испуганных антилоп, – горячая кровь лишь усилила восприимчивость, и первую волну силы, исходящую от умирающего друга, Чет почувствовал гораздо раньше, чем она прокатилась по небу.

Скоро стихия, оплаченная кровью сына Синей и Белого, разольется над всеми Песками. И с последним вздохом Владыки Истаила опустится на пустыню, возвращая ее к жизни.

Четери вернулся в Тафию и во внутреннем дворе, на резной скамье, обнаружил уснувшую жену. Здесь она ждала его, здесь встречала каждый раз, улыбаясь и подходя, чтобы обнять. А сейчас не дождалась, уснула.

Чет не стал ее будить. Подхватил на руки, отнес в спальню, аккуратно уложил на кровать. Вернулся обратно и потребовал вина. Кислого, сухого, терпкого.

Завтра будет новый день, в котором не будет Нории, и он, Чет, станет единственным Владыкой возрожденных Песков.

– Почему? – прошептал он, глядя в перламутровое море небес.

Мать-богиня не ответила, и он взял кувшин и начал пить. Бодро плескал фонтанчик в широкой чаше, и вода в нем редко подрагивала в такт земле. Птицы испуганно молчали. На Пески опустилась тишина.

Чет отбросил опустевший кувшин, переждал очередной толчок и потянулся за полным сосудом. И замер, первый раз в жизни остолбенев от изумления.

Вода в фонтане встала столбом и выплеснулась во все стороны, добежав до ног дракона. А в чаше из кипящей жидкости и золотистого тумана соткалась обнаженная беловолосая женщина. Выгнулась, упираясь затылком в дно фонтана, забила руками по поверхности воды, закричала от боли, как раненая чайка, – и Четери бросился к ней, выдернул из воды, сжал: так ее корчило, что могли порваться связки. Она кричала и кричала, пока не охрипла.

– Х-х-холодно, – сипела Ангелина Рудлог, цепляясь за дракона скрюченными пальцами и сотрясаясь от крупной дрожи. – Че-е-е-е-ет! А-а-а-а-а-а-а!

Кричала принцесса жутким шепотом, и радужка стремительно белела, и сама Ангелина была белая в синеву. Снова выгнулась в судороге, и Мастер в несколько шагов преодолел расстояние до скамьи, зафиксировал старшей Рудлог голову, с трудом разжал зубы и начал вливать в нее вино: большая часть проливалась на тело, но она пила, жадно глотая, стуча зубами по краю кувшина. Ноги ее не держали. Четери стянул рубаху одной рукой, натянул на правнучку Седрика, прижал к себе и вздохнул, наполняя Ангелину витой. Принцесса, не соображающая от боли, царапала его до крови и силилась сделать вздох.

Земля под их ногами вздрогнула.

– Как ты появилась здесь, безумная женщина? – спросил дракон, когда Ани перестала выгибаться и обмякла в его руках. Весила она еще меньше, чем он помнил.

– Попросила, – прошептала она с трудом. – Мне сказали, тут вода, сюда меня могут перенести, тут ты, ты поможешь. Помоги мне, Четери, – она подняла белые от мук глаза, – отнеси меня к нему.

– Ты опоздала, – без злости проговорил Мастер. – Он скоро умрет. Он и так оказался слишком силен.