Чтение онлайн

— Что ты делаешь?!

Не отвечая, Конан обмазал себе лицо кровью графа. Потом отрезал полоску ткани от своего короткого плаща.

— Дай руку, — снова сказал варвар.

Граф, поглядывая на него со страхом, подчинился. Он не понимал, почему теперь выполняет все, что приказывает ему какой-то бродяга, солдат, нанятый совсем недавно для того, чтобы усилить гарнизон замка. Но сейчас, думалось графу, не до вежливости, не до субординации. Речь идет о чем-то гораздо большем…

Конан сильно перетянул рану, которую сам же и нанес.

— Заживет, — сказал он напоследок. — Я несильно тебя порезал.

— Но зачем? — прошептал граф.

— Чтобы обмануть ее. Она хочет тебя — она тебя и получит.

С этими словами киммериец выбрался на крышу. Граф помедлил, ожидая, пока прекратится головокружение.

С крыши до него не доносилось ни звука.

Конан с наслаждением вдохнул полной грудью свежий ночной воздух. Он стоял на вершине один. Знакомое и приятное ощущение! Над головой горели ночные звезды, небо казалось необъятным черным шатром, раскинутым над головой. Ветер налетал с гор и покалывал лицо морозными иголками. Далеко внизу остались люди с их маленькими заботами, страхами и беспокойством.

Неожиданно из темноты раздалось шипение:

— Ты пришел…

Конан замер. Он ощущал, как волоски на его загривке медленно поднимаются дыбом: как дикий зверь, реагировал киммериец на злую магию. Он оскалился, словно собираясь зарычать, но ни звука не вырвалось из его горла. Он ждал.

— Ты пришел, Гвартерид… — шептала темнота. — Посмотри, что ты наделал. Ты убил мою молодость. Ты разрушил мою жизнь. И теперь я вечно буду разрушать твою. Ты убивал меня медленно, на глазах у всех. Мой позор, мою боль, мои несчастья видели мои родные, мой возлюбленных, а потом — твои грязные солдаты. Они потешались надо мной. Что ж, настал мой черед потешаться. Вот уже сто лет я грызу тебя, Гвартерид, тебя и твоих потомков. Почему ты не зажигаешь огня? Неужели ты не хочешь заглянуть в глаза своей смерти?

В этот момент тучи разошлись, и на небе царственно показалась полная луна. Она была огромной, окруженной мерцающим ореолом. В ее свете ярко высветилась крыша башни, на которой простерлась самая отвратительная ведьма, какую только мог вообразить себе Конан. Она была в точности такой, какой описывал ее Гвартерид: злобной, сочащейся ядом. Ее седые космы разметались по камням. Она, как пиявка, присосалась к древнему замку.

Ее глаза с ненавистью следили за каждым движением Конана. Ноздри ее раздувались.

— Гвартерид, — шептала она, — ну подойди же ко мне, чтобы я могла выпить твою кровь!

Обман удался. Она чуяла кровь своего врага, не догадываясь, что перед ней стоит совсем другой человек.

Луна вдруг высветила то, чего Конан прежде не заметил: ведьма была прикована к замку тончайшей серебряной цепью, похожей на паутину. Она извивалась, пытаясь вырваться. С каждым мгновением цепочка становилась все тоньше. Наступал тот самый час, когда звезды выстроились в точности в том же порядке, что и сто лет назад, когда заклятье свершилось.

Скрестив руки на груди, Конан ждал.

И вот одним прыжком ведьма вскочила на ноги. В торжествующей улыбке обнажила она свои тонкие, как иглы, черные зубы. Ее руки, исхудавшие, трясущиеся руки старухи с длинными когтями, протянулись к горлу киммерийца. Конан отскочил назад и пригнулся, готовясь, в свою очередь, атаковать.

— Гвартерид, — шептала ведьма, словно черпая в этом имени особую силу, — с какой радостью я выпью твою кровь!..

Конан не отвечал. Он видел, что граф не преувеличивал: ведьма действительно очень опасна. Каждый ее коготь, каждый зуб был полон смертоносного яда. Лучше не рисковать. Но как же убить ее, если к ней нельзя прикасаться холодной сталью?

Конан кружил вокруг, не позволяя адскому созданию прикоснуться к себе. Она следила за ним белыми глазами, ее ноздри жадно раздувались. Лицо киммерийца, вымазанное кровью, напоминало маску, сквозь которую блестели его холодные синие глаза.

Неожиданно он бросился на нее и швырнул на пол. Обеими руками он схватил ее за запястья и прижал, заставив распластаться на камнях. Теперь он смотрел прямо ей в глаза и ясно видел, что она слепа. Она лязгала зубами, пытаясь ухватить своего врага за подбородок или впиться ему в горло. Шея ведьмы была так близко. Могучему киммерийцу ничего не стоило ее свернуть. Но для этого ему пришлось бы выпустить ее запястья, а уж она не упустила бы случая полоснуть его ядовитыми когтями.

Конан отскочил и выхватил меч. Ведьма услышала пение стали. На ее безобразном лице появилась улыбка, сделавшая ее еще ужаснее.

— Тебе не убить меня обычным оружием!

— Я и не собираюсь убивать тебя оружием, — ответил Конан.

На одно лишь мгновение она остановилась, удивленная таким ответом, но Конану этого оказалось достаточно: он взмахнул мечом и отсек ей кисти рук. Ведьма взвыла от боли. Черная густая кровь потекла из обрубков, тягучая, как будто за столетие она застоялась в жилах. Конан кинулся на ее и быстрым движением сломал ей шею.

Он отбросил от себя тело — теперь ведьма действительно была мертва, — и тяжело дыша отошел на несколько шагов. Запрокинул голову, глядя в небо. Туча снова заволокла луну, неверный серебристый свет померк. Неожиданно по каменному полу разлился другой свет — багровый. Конан резко обернулся. На крышу выбрался, держа в руке факел, граф Гвартерид. Он изумленно смотрел на мертвую ведьму, на киммерийца, словно не верил своим глазам. Затем, к изумлению Конана, граф опустился перед ним на колени.

— Ваше величество!

Несколько мгновений Конан смотрел на коленопреклоненного графа и пытался понять: уж не сошел ли тот с ума.

Гвартерид, казалось, угадал его мысли.

— Я не верил, что ты убьешь ведьму, — признался он. — Предсказано было, что на это способен лишь король Аквилонии.

— А ты, разумеется, не решился просить об этом своего повелителя! — фыркнул Конан. — Но на что ты рассчитывал?

Граф пожал плечами и встал. Теперь он выглядел смущенным: недавний порыв казался ему нелепым. К счастью, свидетелей этому не было.

— Я предполагал, что ведьма убьет тебя и успокоится, — признался он. — Но все сложилось слишком странно… Я не понимаю…

— Это не первая ведьма из убитых мной, — сказал варвар. — Полагаю, и не последняя. И всех их я убивал одним и тем же способом: доброй сталью и крепкими руками. В каждом колдуне всегда есть частичка человечности, и это делает его уязвимым.

Гвартерид попытался улыбнуться, но это плохо ему удалось.

Неожиданно башня под их ногами задрожала. Внизу упал камень.