Чтение онлайн

Остановилась на фиолетовой рубашке, которая из-за разницы в росте доходила мне чуть ли не до колен, влезла в серые спортивные штаны, которые повисли на мне, как шаровары. Пришлось затягивать тесьму, чтобы не сползали с попы, и закатывать штанины. Выглядела я довольно смешно, но, главное, одежда была чистой и приятно легла к телу. Сунула ноги в заботливо предоставленные хозяином апартаментов огромные мужские тапочки, взяла в охапку остальную одежду и в таком виде вышла из ванной.

Гроза все так же громыхала, а Люк снова курил. Обернулся, окинул меня нарочито ленивым взглядом, засмеялся.

— Ты похожа на беспризорника.

— Зато я чистый и бодрый беспризорник. Куда сложить? — кивнула на одежду у себя в руках.

— Кинь в кресло, с утра горничная уберет, — отозвался он, все так же разглядывая меня с каким-то нездоровым интересом. — Сладкое на столике. Только что принесли.

Лорд Кембритч весьма оригинально интерпретировал мой запрос о шоколадке. Уж не знаю, как ему удалось сделать это за то недолгое время, пока я блаженствовала в душе, но стоявший у стенки столик был сервирован так, будто мы и не объелись несколько часов назад в баре. Накрытое крышками горячее, закуски, выложенные рядами пирожные на длинном блюде, горячий чайник с чаем на пробковой подставке, вино, коньяк, кувшин свежевыжатого апельсинового сока.

— Внизу ресторан круглосуточно работает, — пояснил он, увидев мое удивление, — позвонил, принесли в номер то, что было готовым.

— Аааа, — промычала я, садясь на кресло у стены и кусая сладкое хрустящее пирожное. Глюкоза радостно побежала по венам, питая послеобморочный мозг. — Вкусно, спасибо.

Люк подошел, сел напротив, плеснул себе коньяка.

— Останешься со мной? — спросил хрипло и как-то выжидающе. Ну вот, опять. Я дожевала пирожное, аккуратно вытерла руки об салфетку.

— Лорд Кембритч, если вопрос в том, останусь ли я тут ночевать, то ответ-да. Если вопрос в том, буду ли я с вами спать — ответ — нет.

— Ну, хватит, — раздраженно сказал он, со звяканьем отставляя стакан на стол. Я пожала плечами, потянулась за вторым пирожным, когда меня дернули наверх, поставили на ноги и поцеловали.

Все-таки он невероятно эгоистичная скотина!

Разгорающаяся злость сменялась жаркой слабостью и снова возвращалась. Меня крепко держали за затылок и талию, не давая вырваться, и Люк, пахнущий сигаретами и крепким алкоголем, буквально сминал мою волю, то жестко впиваясь в мои губы, то нежно лаская их. Я кусалась и царапалась, дергала ногами, но все попусту. В какой-то момент он просто перехватил мои руки и вжал меня в стенку, продолжая свое нападение. В голове шумело, будто я тоже хлебнула коньяка. А он, хрипло дыша, уже тянул одной рукой наверх мою рубашку, второй настойчиво водя по боку, от бедра к подмышке, по чувствительной, покрывающейся мурашками коже.

— Люк, нет, нет!! Я не хочу! Только по моей воле! Только по моей воле! — кричала я ему в ухо, барабаня кулаками по плечам и пытаясь опустить рубашку вниз. Он, словно не слыша меня, рванул ворот рубашки, посыпались пуговицы, и вместе с первым холодком меня окатила волна паники. Это не игра! Он же меня сейчас изнасилует! Голову сжал тяжелый обруч на грани потери сознания, ладони заледенели, стали покалывать.

— Боги, — прошептал он хрипло, рассматривая мою грудь, а затем приподнял меня и ткнулся носом в один из сосков. Лизнул, втянул в себя, и я замерла на грани истерики. А он, почувствовав, что я прекратила сопротивляться, глухо и самодовольно пробормотал куда-то в область моего солнечного сплетения:

— Я же говорил, что тебе будет хорошо, злючка.

Вернулась оглушающая ярость, да такая, что я зашипела, больно вцепилась в его плечо зубами. Он легко тряхнул меня, типа, не ломайся, все равно будет по-моему. Пылающий ком ярости в моей груди вдруг потек по немеющим рукам, излившись обжигающими призрачными плетями, и я с рычанием отшвырнула его от себя потоком чистой силы.

— Урррод! — запахнула рубашку, ноги подкосились, пришлось опереться на стенку. За окном грохотал гром. Люк поднимался на ноги, держась за спинку кресла, и в лице его не было раскаяния, только какое-то удовлетворение.

— Маленькая медсестричка полна сюрпризов, как я погляжу, — сказал он с насмешкой и медленно двинулся ко мне.

— Не подходи, — прорычала я, отступая по стенке. Он двигался параллельно мне, а входная дверь была прямо за ним. — Не пожалею. Тварь!

— Скажи мне, Маришка, — он внимательно следил за мной, и глаза были холодными, изучающими, — откуда в тебе столько тайн? Почему ты всегда так прямо держишь спину, даже когда вымотана после смены? Почему твоя речь такая правильная, даже когда ты выходишь из себя? Почему равнодушна к драгоценностям и не смущаешься мест, где человек твоего класса просто растерялся бы? Откуда девочка, обучавшаяся на дому, знает этикет на уровне лучших школ столицы?

Снова захлестнула волна паники, и я стала прикидывать, удастся ли мне сейчас, если метнусь, пробежать мимо него к выходу. В горле стоял ком, хотелось закрыть пальцами уши, заорать и заставить его замолчать. А он продолжал, и с каждым предложением становилось все страшнее:

— В ресторане, в который мы ходили позавчера, сервируют столы полной выкладкой, как делается только в домах высших пэров королевства, и то на праздники. А ты ни разу не ошиблась с приборами. Откуда в тебе эти знания, Марина? Откуда ты знаешь барона Байдека? И почему боишься лошадей, да до такой степени, что падаешь в обмороки?

Я смотрела на него и не верила, что этот холодный, угрожающий человек — знакомый мне Кембритч. Он словно парализовывал меня своими словами, и я тряслась, как мышка перед удавом.

«Теперь ты понимаешь, почему во сне он явился тебе Змеем?»

Внутри ревел поток, струясь по рукам, и от напряжения, чтобы сдержать его, перед глазами плясали черные мушки. Но мозг-таки выхватил фразу про Байдека, переварил, и меня осенило:

— Так это ты? Сыщик?

Он ухмыльнулся, и я, чувствуя, как темнеет в глазах от страха, ударила снова, со всей силы, так, что его просто смело и впечатало в стену, и он завалился набок со стоном. Жалости не было, этот человек угрожал мне и моей семье. Надо бежать. Надо собрать девчонок, отца и уезжать прочь из страны. Но как добраться в столицу? Через телепорт меня никто не пустит, без директивы от главврача госпиталя.

Я беспорядочно металась по комнате, втискиваясь в свою одежду, надевая туфли. Белье оставлю на память предателю, все равно мокрое. Схватила сумочку, подошла к нему. Наклонилась.

— Где ключи от машины?!!

Люк улыбнулся одними губами, а в глазах плясало безудержное веселье, будто он наслаждался ситуацией. Он не шевелился. Надеюсь, я сломала-таки ему позвоночник и эта скотина до конца дней своих меня запомнит.

Я полезла по карманам, раздраженно шипя, потому что ключей не было. Смяла ткнувшуюся в руку пачку сигарет, бросила на пол, растоптала ногой. Сунула в сумку телефон, сложенную пополам пачку денег. Ничего, не обеднеет.

Ключи нашлись в заднем кармане, и, чтобы достать их, пришлось перегнуться через него. И когда я уже отодвигалась обратно, он хрипло шепнул, заставляя мое глупое тело болезненно сжаться:

— Красивая.

Я зажмурилась и изо всех сил со злостью пнула его ногой в живот, так, что он судорожно выдохнул, сжал зубы. А потом еще и еще. За «Марина, вы мне очень нравитесь». За обжигающие поцелуи. За крушение своей жизни. И жизней сестер. За «наш закат». За проклятые чулки, лежащие в моей сумочке. За то, что мне было так хорошо с ним.