Чтение онлайн

— Нет, государь, я спешу к другим делам, более важным, не терпящим промедления.

Король внимательно взглянул на Эктора. Его волнение, бледность и смущение поразили его.

— Мсье, — сказал он, — если у вас есть ко мне просьба, говорите. В чем могу я отказать человеку, который так усердно служит своему королю?

— Государь, — ответил Эктор, — не помнит ли ваше величество о письме, которое я имел честь вручить вам до отъезда моего во Фландрию?

— Оно здесь, мсье, — сказал король, указывая на бюро.

— Теперь, ваше величество, я вас прошу прочесть его.

— Сейчас?

— Да.

Король отпер бюро и вынул письмо. Уже при первых строчках лицо короля исказило сильное волнение.

— Блетарен! — воскликнул он.

— Да, государь, — ответил Эктор, преклоняя колени; — я прошу ваше величество помиловать преступника: его дочь — моя жена, государь.

Король побледнел.

— Боюсь, что уже поздно…

Эктор вскочил.

— Вечно то же слово, — прошептал он.

— Мсье, — продолжал король, — я не могу вам ни в чем отказать…Но может быть вам неизвестно случившееся за время вашего отсутствия?

— Я все знаю.

— Так спешите и не теряйте ни минуты. Это может стоить жизни.

Эктор задрожал при этих словах короля.

Людовик XIV взял со лист бумаги и быстро его подписал, добавив несколько слов.

— Вот, мсье, — прибавил он, — возьмите это, прикажите седлать лучшую лошадь из моих конюшен и спешите.

Эктор поцеловал королю руку и выбежал.

Три минуты спустя он мчал во весь опор по дороге к Парижу.

Поль с Кок-Эроном его сопровождали.

Перед глазами Эктора стояло лицо короля. Оно порождало в нем самые мрачные предчувствия, и этот страх придавал ему крылья.

Три лошади, выбранные из самых резвых, не скакали, а летели.

Меньше чем через полчаса они въехали на улицы Парижа.

Эктор отправился прямо в Шатле.

Проезжая Луврской набережной, они встретили толпу бегущего народа и должны были придержать лошадей, пробиваясь среди любопытных.

В окрестностях Гревской площади толпа была ещё многочисленней. Уже настала ночь, и во мраке виднелись движущиеся тени, между тем как с площади доносился неясный гул.

Когда они выехали на площадь, ужасное зрелище представилось их взорам.

Посредине был сооружен эшафот, освещенный зажженными факелами в руках всадников. Его окружали вооруженные солдаты.

Три человека, палач и два помощника, прохаживались по подмосткам, их силуэты были ярко освещены красноватыми бликами факелов, колеблемых ветром.

Трепет пробежал по телу Эктора.

Он пришпорил лошадь и, рискуя раздавить прохожих, устремился к эшафоту.

Его товарищи последовали за ним, и толпа расступилась.

В ту минуту, как лошадь Эктора уперлась грудью в солдат, окружавших печальное сооружение, мужчина, лицо которого было закрыто широкими полями шляпы, отделился от толпы любопытных и обошел трех всадников. Рассмотрев их внимательно, он поспешно пересек площадь и бросился в один из прилегавших переулков.

На подмостках видна была лужа крови, сочившейся через щели и капавшей на землю. Большая корзина стояла на полу, покрытая белым сукном, запачканным там и сям кровью.

— Мсье, — спросил Эктор, — чья это была казнь?

— Уголовного преступника, обвиняемого в измене королю, ответил офицер, командовавший солдатами.

— Имя можете прочесть там, на столбе, — сказал палач, отирая обагренную сталь топора.

Эктор перевел взгляд на надпись и при свете факела, поднятого одним из солдат, прочел имя Блетарена над переломленным гербом.

Кровь застыла в его жилах.

— Клянусь, — сказал Поль, — что если я не убью шевалье, он меня убьет!

— А что стало с его дочерью, не можете сказать? — спросил де Шавайе едва слышно.

— Не знаю, — покачал головой капитан стрелков.

Шавайе сошел с лошади и преклонил колени возле корзины. Он молился несколько секунд, взял один из углов сукна и молча поцеловал его. Поль и Кок-Эрон также сошли с лошадей.

Окончив прощание, Эктор встал, и обращаясь к офицеру, сказал:

— Со мною было, мсье, прощение несчастного дворянина. Прошу вас позаботиться, чтобы тело его было погребено на церковной земле.

— Даю вам в этом слово, — отвечал офицер. — Почему вы не приехали часом раньше? Несчастный был бы спасен.

Эктор молча повернул лошадь и поскакал во весь опор к Шатле.

Каждое слово, слышанное им, напоминало о пророчестве цыганки и пронзало сердце, как нож. Опоздав спасти Блетарена, он боялся опоздать и к Кристине.

Королевский приказ отпер ему ворота темницы.

При имени мадмуазель де Блетарен тюремщик покачал головой.

— Ее нет с самого утра, — сказал он.

— Где же она?

— Может быть, в Сен-Лазаре.

В глазах Эктора потемнело при этом ужасном имени.

— Но полицейский офицер, приехавший за ней, — прибавил тюремщик, — вам лучше скажет, что стало с бедной барышней.

— Его имя?

— Блез-Гийом Пайо.

— Где он живет?

— На улице Тиктон.

Эктор дал шпоры лошади и помчался на улицу Тиктон.

Лавочник указал ему дом офицера. Эктор вошел туда.

Женщина с ребенком на руках отворила ему дверь. При виде офицера она побледнела.

— У меня дело к Блезу Пайо, офицеру полиции. Он здесь? — спросил Эктор.

— Он вышел, мсье — ответила женщина.

— Надо найти его. У меня приказ короля…

При этих словах женщина затрепетала и упала к ногам Эктора.

— Ах, мсье! — воскликнула она, заливаясь слезами. — Не погубите нас!

Она рыдала и протягивала к Эктору улыбающегося ребенка.

— Объясните, в чем дело — попросил её Поль.

— Несколько дней назад, когда мой муж получил приказ арестовать дворянина по имени, кажется, Блетарен, пришел человек. Он предложил моему мужу тысячу дукатов за его патент офицера полиции и приказ на арест, обещая вернуть патент через пару недель. Вид золота ослепил моего мужа…

— И он согласился?

— Да, мсье. Но потом им овладел страх, и он бежал.

— Но где же человек, купивший приказ?

— Я не знаю.

Эктор молча вышел.

По мере того, как он двигался вперед по своей горестной стезе, каждый новый шаг лишал его одной из надежд. Лихорадка пожирала его. Отчаяние терзало сердце.