Чтение онлайн

— Я и сама не верю, что мне столько! Мне кажется, я совсем не изменилась, детство, мамочку, школу — все прекрасно помню.

— Лидия Антоновна, а у вас, случайно, нет телефона Анатолия Константиновича? — вдруг спросила Екатерина.

Ей показалось, что рука секретарши дернулась по направлению к сумочке, но на полпути остановилась.

— Должен быть где-то, — сказала она, чуть порозовев. — В архиве остались его бумаги, я думаю. Позвоните мне завтра утром, хорошо?

— Спасибо большое, непременно позвоню. Вы мне очень помогли, Лидия Антоновна. Я ваш должник.

— Какие пустяки, если вам это действительно поможет… — В голосе и на лице Лидии Антоновны сомнение, так как она не представляет, как и чему это может помочь, и, решившись, она спрашивает: — А что, по делу Алины снова ведется следствие?

— Почти. — Екатерина даже не краснеет. — Появились некие новые обстоятельства, которые следует выяснить.

— Как интересно! — восклицает Лидия Антоновна. — Вы непременно должны побывать у меня, я угощу вас своим замечательным миндальным печеньем, которое так нравилось Алиночке. Это я вас должна благодарить, мне было приятно вспомнить о ней.

На другой день утром Екатерина перезвонила любезной Лидии Антоновне и получила адрес Алины, а также номер телефона Анатолия Константиновича с напутствием держать ее в курсе происходящего.

«Ну-с, с чего начнем? Вернее, с кого? — спросила она себя. — С мужей или любовников? Тянем жребий!» Она взяла из книжного шкафа первую попавшуюся книгу. Ею оказалась «Одвуконь» Романа Гуля [19] . Открыла наугад, ткнула пальцем посередине страницы и прочитала следующее: «Раскланяться на улице легко с кем угодно. Но с глазу на глаз разговаривать не с каждым одинаково просто и не с каждым одинаково приятно». С этим не поспоришь! Необходимо помнить, прибегая к этому детскому способу гадания, что главное не то, что выпадет, а то, как ты это истолкуешь. «И с кем же из них мне приятнее будет разговаривать? Ни с кем! Ну, с мужем, пожалуй, все-таки приятнее. Потому что с женой Анатолия Константиновича мне совсем не хочется встречаться. Значит, начнем именно с нее. Чтоб не выходить из формы!»

Она набрала номер домашнего телефона четы Бодюков. Трубку сразу же взяли, словно ждали звонка. «Алло?!» — сказал-спросил мужской голос. Екатерина не успела ответить, как раздался щелчок и вмешался женский голос, возникший из ниоткуда, тягучий, низкий и густой: «У телефо-о-она? — И без паузы: — Ана-то-о-олий, я взяла!» «Хорошо, Машенька!» — ответил мужчина, после чего раздался еще один щелчок. «Неплохо бы поговорить с ним наедине, — подумала Екатерина, — но тут уж ничего не поделаешь!»

— У телефо-о-она? — повторила Машенька.

— Добрый день, Мария Филипповна, — официально и холодно, «с понтом», начала Екатерина, чтоб слегка припугнуть скандалистку и показать ей, кто есть кто. По принципу: выигрывает тот, кто нападает первым. — Меня зовут Екатерина Васильевна Берест. Я — следователь. («Нахалка!») В ходе расследования, которое я веду, возникла настоятельная необходимость поговорить с вами.

— Какое расследование? При чем тут мы? Как вы сказали, вас зовут?

Не похоже, что ее можно испугать.

— Расследование частного характера. («Что я несу!»)

— Что значит — «частного характера»?

— Это значит, что я работаю на лицо, замешанное в преступлении, частным образом. Представляю его интересы.

— Это навроде адвоката?

— Да. — «Навроде!»

— А мы при чем?

— Мне нужно задать вам несколько вопросов.

— Каких вопросов?

— Мы не могли бы увидеться и обсудить эти вопросы при личной встрече?

— Даже не знаю, что вам сказать. Нам сегодня должны товар подвезти… А вы не из милиции?

— Да, наше бюро сотрудничает с районной прокуратурой.

— Если разве часиков в двенадцать, когда у нас перерыв на обед? Но учтите, я не могу вам ничего обещать, и если мы не успеем принять товар… — Голос приобретает агрессивные интонации.

— Мария Филипповна, я надеюсь, нам удастся поговорить именно сегодня, — с нажимом говорит Екатерина. — Завтра производственное совещание в следственном отделе, на котором будут обсуждаться результаты следствия. Мне не хотелось бы вызывать вас повесткой. — «Что я несу?..»

— А как ваша фамилия, вы сказали? — проговорила женщина, и наступила пауза. Видимо, она записывала фамилию «следователя».

— Где мы сможем увидеться?

— Лучше у нас дома, приходите к нам сюда.

— Пожалуйста, уточните ваш адрес, — строго сказала Екатерина. — Так, так, — повторяла она после каждого слова, как будто сверяла то, что диктовала Мария Филипповна, с записями в своем оперативном блокноте. — В двенадцать ноль-ноль я к вам подъеду.

Мария Филипповна была совсем не такой, какой Екатерина себе ее представляла. Она вовсе не была толстой уродливой стервой, во всяком случае, на вид. Большая женщина с несколько грубоватыми чертами красивого, сильно накрашенного лица, с густыми, завитыми в длинные локоны темно-рыжими волосами и красивой «волной» на лбу. В деловом костюме мужского покроя цвета спелой малины, с золотыми пуговицами. С пышной грудью в открытом вырезе блузки и массивным золотым колье на шее. С крупными красивыми руками в кольцах и браслетах. Духи, тяжелые и пряные, довершали образ коммерсантки в достойном интерьере большой гостиной, вылизанной до зеркального блеска. С портьерами, раз и навсегда заложенными в симметричные складки, равно как и гипюр на окнах, парчовой скатертью на столе и красивой вышитой дорожкой на спинке дивана. С многочисленной мелочью — слониками, птичками, собачками, флакончиками, непременным орлом с распростертыми крыльями — сувениром с солнечного Кавказа, букетиками засушенных цветов и семейными фотографиями. С искусственными растениями в керамических вазах. С картинами на стенах — девушками с кувшинами, трогательными детьми с собаками, собаками отдельно от детей и наоборот, ландшафтами с родными березами, покосившимися срубами и экзотическими натюрмортами.

— Правда красиво? Это все Толик, мой муж, рисовал. — Мария Филипповна, сверкнув украшениями, жестом королевы обводит рукой комнату. — Он очень талантливый, ему даже один художник говорил: «Тебе бы, Толя, учиться, большой бы человек вышел!» Но тогда не было возможностей, молодые были, денег не было, детей надо было поднимать, а теперь уже вроде и поздно. — Она вздыхает. Говорит она медленно, тщательно выговаривая и растягивая слова, так, как в ее понимании, понимании женщины из предместья, должен говорить интеллигентный человек.

— Очень красиво, — соглашается Екатерина.

— Все наши знакомые всегда просят его нарисовать чего-нибудь с открытки, ну там, цветы, или с фотографии. Он бы с радостью, да времени совсем нет, жизнь сейчас тяжелая, да и дети из-под ногтя сосут, то одно им надо, то другое! У нас двое! — Она опять вздыхает и выжидающе смотрит на Екатерину, мол, приличия с моей стороны соблюдены, давай теперь ты, твоя очередь.

— Толик! — вдруг кричит она, услышав, как хлопнула входная дверь. — Иди к нам! — И, обращаясь к Екатерине, поясняет: — Это мой муж, Анатолий Константинович, пришел.