Чтение онлайн

Мы прошли еще немного.

— Вот и дом вдовы Джеррин, — сказал Дэниел. — Подожди меня на улице. Я быстро.

Он постучал в узкую дверь.

— Доктор Дэниел? Входите, я вас уже жду, — послышался изнутри скрипучий старушечий голос.

— Извините, но я спешу. Меня на улице ждет жена, — беззаботно улыбаясь, сообщил Дэниел.

Он еще ни о чем не догадывался.

Дэниел шагнул в дом. Оттуда донесся смех вдовы. Потом она сказала, что выйти за такого красавца, как «господин доктор», — большое счастье для женщины. Затем дверь открылась, и Дэниел вышел, пряча в карман деньги.

— Теперь я свободен. Ну что, женушка, погуляем вокруг городских стен? Хочешь глотнуть свежего морского воздуха?

Я попыталась улыбнуться, но на сердце было слишком тяжело. Мы молча дошли до конца улицы, молча пересекли лужайку и оказались возле городской стены. Выщербленные ступени вели на парапет. Мы стали подниматься по ним, пока не оказались наверху. Отсюда был виден весь город, берег и морской простор. За морем, где-то на севере, была Англия. Англия, где остались королева, принцесса, сэр Роберт. Сейчас тот мир казался мне очень далеким. Я вдруг поймала себя на мысли, что скучаю по придворной жизни. Роль королевской шутихи подходила мне больше, нежели роль посмешища в доме Дэниела, рядом с его жестокосердной матерью и глупыми, язвительными сестрами.

Над нашими головами с криком проносились чайки. Волны ударяли в прибрежный каменный вал. День назад я бы радовалась этой прогулке. Но не сегодня.

— Так что случилось, Ханна? — спросил Дэниел.

Я не стала, подобно многим женщинам, плести словесные кружева, медленно двигаясь к главному. Я сразу начала с главного, ощущая себя не обманутой женой, а оскорбленной шутихой.

— Твоя мать рассказала мне, что у тебя в Кале есть ребенок от другой женщины, — сказала я напрямую. — И ты видишься с этой женщиной и своим сыном дважды в неделю и еще по воскресеньям, когда они приходят в церковь.

Дэниел остановился. Он перестал улыбаться и тоже побледнел.

— Да, это так.

— Что ж ты не рассказал мне сам?

Чувствовалось, он пытался упорядочить свои лихорадочно несущиеся мысли.

— Наверное, я должен был тебе рассказать. Но если бы ты узнала об этом, ты бы вышла за меня? Согласилась бы жить со мной?

— Не знаю. Скорее всего, нет.

— Тогда ты понимаешь, почему я тебе не рассказал.

— Значит, и то, что ты мне писал, — тоже обман? Я вообще не понимаю, к чему ты все это затеял? Вот и женился бы на той хорошенькой девушке. Она очень нравится твоей матери.

— Ханна, я писал тебе правду. Ты была и остаешься единственной большой любовью моей жизни. Я считал, что мы должны с тобой пожениться, чтобы вместе заботиться о твоем отце и моей матери. И мы правильно сделали, что поженились. Я давно тебе говорил: нам нужно жить всем вместе, как и подобает детям Израиля. Только так я могу обеспечить твою безопасность.

— Безопасность? В этой лачуге с тонкими стенами? — не выдержала я.

Дэниел отпрянул. Он впервые услышал от меня, что его маленький дом мне ненавистен.

— Жаль, что ты так думаешь о доме, который является не только моим, но и твоим. Сейчас у меня не хватает средств на другое жилье. Но я надеюсь, что в будущем…

— Значит, ты врал мне, — повторила я.

— Да. Мне пришлось.

— Ты любишь ее?

Я была противна самой себе. Зачем я спрашиваю его о любви к другой женщине? Главное, он предал меня. Я вырвала свою руку и отступила на шаг, чтобы он не попытался меня обнять и утешить. Я больше не хотела быть влюбленной девчонкой.

— Нет, я ее не люблю. Если бы ты тогда поехала с нами, этого не случилось бы. Но ты предпочла верность принцессе Елизавете. Я был совсем один. Мужчина в моем возрасте не может жить только работой и учебой. А она… милая, теплая. С нею было легко и приятно. Если бы я знал, что все так кончится, то не довел бы отношения с нею до… сама понимаешь. Но что было, то было.

— И, наверное, не один раз, — сказала я, становясь себе еще противнее.

— Да, не один раз.

— И когда ты с нею ложился, вам никто не мешал наслаждаться. Ты не зажимал ей рот рукой, чтобы другие не слышали ее стоны.

— Нет. Это было не у нас дома, — словно оправдываясь, сказал Дэниел.

— И давно у нее родился ребенок? Твоя мать ведь никогда не скажет правды. Я поняла, что эта женщина родила совсем недавно.

При упоминании о ребенке лицо Дэниела потеплело, но тут же снова погасло, когда я сказала про его мать.

— Ребенку почти пять месяцев. Сильный, проворный малыш.

— Эта женщина записала его на твое имя?

— Нет, на свое.

— Она живет с родителями?

— Нет. Она здесь в услужении.

— И хозяева разрешили ей оставить ребенка в их доме?

— Ее хозяева — люди пожилые. Они к ней хорошо относятся. Знаешь, они даже обрадовались ребенку. Сказали, что теперь в их доме чувствуется жизнь.

— А они знают, что ты — отец ребенка?

Дэниел кивнул.

У меня по всему телу пробежала судорога.

— Получается, об этом знают все подряд? Твои сестры, священник, соседи. Гости на нашей свадьбе. Они желали нам благополучия, зная, что у тебя уже есть ребенок. Может, весь город знает?

— Ханна, Кале — небольшой город. Я не удивлюсь, если об этом знают все.

Он попытался улыбнуться. Улыбки не получилось.

— А теперь все будут знать, что ты рассердилась на меня, а я просил у тебя прощения. Тебе нужно привыкнуть чувствовать себя частью семьи, частью города, частью нашего народа. Ты уже не та Ханна, которая сама распоряжается своей судьбой. Ты — дочь, жена. А в один прекрасный день, я надеюсь, ты станешь еще и матерью.

— Никогда! — выкрикнула я, и это слово ударило по нему, как пушечное ядро. — Никогда!

Дэниел схватил меня за плечи и притянул к себе.

— Не смей так говорить. Даже когда ты гневаешься на меня и стремишься ударить побольнее. Даже когда я заслуживаю наказания. Ты же знаешь: я люблю тебя. И мне не всегда это было просто. Любить, верить и ждать, думая, что ты любишь другого человека. Иногда я с ужасом думал, что ты вообще не приедешь сюда. Но теперь ты здесь, мы женаты, и я благодарю за это Бога. Нам непросто, но мы научимся жить вместе и ладить друг с другом. Я был и останусь твоим мужем и возлюбленным. Надеюсь, ты простишь меня.