Чтение онлайн

— А вы, наверное, глотнули какао из кружки Элли, — подсказала Николь, неловко пряча взгляд. — Вот оно и сдетонировало от слюней… лорда.

— Чу-у-… н-не-е… вы-и-ил…

— Да, чудом не отравился, — на автомате кивнула девушка. — Слишком много времени прошло между приемом и сладким, даже не стошнило.

К счастью, сладкое было и лекарством: достаточно съесть несколько кубиков или плитку шоколада, чтобы вывести стужанку без вреда для организма. Одно только «но» — речевой аппарат не мог разжевать ни кусочка спасительного снадобья.

Ох, как я буду ругаться… Всё им выскажу! Ремнем по попе и в угол на всю ночь, чтобы неповадно было. И сообщников тоже, потому что о черном замысле Роланда знали практически все, за исключением старших и совсем мелких. И никто не остановил! Роза задержалась на чердаке, Лавиния была полна презрения к «выдумкам плебеев» и теперь тихо злорадствовала над моей немотой и понурыми сверстниками, Редмонды осваивали второй этаж, а остальные горячо поддержали идею тихо травануть соседа.

Почему? Потому что я — ужасная воспитательница.

Стоило как следует наказать Владу и Зика за попытку отомстить Клире, а не просто выдать им стандартное административное порицание, и никто больше не рискнул бы повторять их трюк на новом обидчике. Что я наделала? Сама своими руками позволила прорасти семенам вендетты. Так зациклилась на организации быта, что совсем забыла главное — рядом со мной толпа маленьких детей с разной моралью, разным уровнем осознанности и легко поддающаяся искушению. А мое величество вместо внимания воспитанникам легко скинуло младших на старших и погрузилось в работу.

Прямо как раньше, в перестройку, когда сына воспитывала моя мама, а мы с мужем пахали как проклятые, чтобы просто накормить ребенка. Да, Люба… Тебя вытащили с Земли, но Землю из тебя вытащить забыли.

— Язык проглотила? — меня подергала за рукав жалостливая Элли со своей непередаваемой картавостью. Я наклонилась и взяла ее на колени. — Нехорошо.

Маленькие ладошки вцепились в мои щеки и потянули их в разные стороны. Со стороны несовершеннолетней шеренги послышались изумленные вздохи и тщательно скрываемые смешки. Воспитанники давились смехом, глядя как мое бесчувственное лицо растягивают, словно резиновую игрушку, и слегка хлопают по скулам.

— Х-х-хва-аа-тит, — простонала я, чувствуя неожиданную боль. — Эл-л-ли…

— Еще нет, — внезапно строго произнесла она и принялась тереть ладошками «рабочую поверхность».

Под жесткими прикосновениями кожа скрипела и ныла, как в тепле после мороза, отзываясь болезненными иголочками. Язык еле двигался, но к губам уже приливал жар, а подбородок начал гореть. Горло внезапно дернулось, сглатывая скопившуюся слюну, и еще раз по инерции, а зубы отозвались ломотой.

— Спа-а-си-иб-о, — после долгого онемения во рту пересохло так, что руки сами потянулись за чаем.

Малышка сосредоточенно кивнула и спрыгнула с моих коленей, целенаправленно глядя на егеря.

— М-м, — категорически помотал головой он, но девочка уже успела вскарабкаться по штанине, используя резьбу на стуле как ступеньку.

— Плохой дядя, — маленькие пальчики залепили легкую пощечину по густой бороде. — Если будешь плохо себя вести, то духи тебя сожрут.

Его ледничество чуть насмешливо фыркнул, приподняв густые брови, и смирился со своей участью. То ли посчитал ниже своего достоинства прогонять девочку, то ли воодушевился моей вернувшейся способностью говорить членораздельно. Усадив ребенка поудобнее, лорд Браун смиренно подставил ей лицо и даже не пикнул, когда маленькие пальчики принялись дергать бороду.

Но Элли не стала мять его щеки. Сначала она потянула ворот тулупа, который леший так и не снял, оголив гортань. Кожа медведя была на удивление бледной с едва видными морщинками, выдававшими возраст — не меньше сорока. С моего шестого десятка он все равно был молод, но… Каждый новый день в теле Авроры ощутимо стирает прожитые годы моей души. Человек быстро привыкает к хорошему, так и я за считанные дни привыкла к стабильному давлению, прекрасно гнущимся суставам, четко работающему пищеварению и отсутствию климатических гормональных скачков.

«Как будто так и надо», — внезапно поразился мозг. Словно запертый в стареющем теле здоровый дух наконец-то занял подходящую оболочку — не менее здоровое тело, и теперь обживался как хозяин. А когда я вернусь, снова придется пить таблетки и не есть сладкого после шести?

«Зато мышцы у тебя были крепче», — как бы между прочим заметил внутренний голос.

«Так и здесь их можно укрепить», — резонно возразила я.

«Не бережешь ты чужое тело», — посетовал он. «Посмотри на свои руки».

Пальцы в самом деле были покрыты шершавой кожей, мелкими цыпками и ранками. К сожалению, нельзя почти неделю заниматься уборкой огромного дома и не оставить на себе следов. Покопаться, что ли, в косметичке Её величества?

— Скажи: «Извини», — требовательный голосок вывел меня из задумчивости.

— И-и-э-а-з-ви-и-ини, — послушно повторил лорд Браун, с трудом ворочая языком.

Пока я беседовала с голосом-надсмотрщиком, маленькая магиня успела закончить разогревающий массаж. Лорд-медведь успешно шевелил губами, гоняя кровоток по сосудам, морщился, кривился и даже усиленно моргал, избавляясь от дискомфортных ощущений.

— И больше не болей, — поставила точку массажистка, тронув пальчиком кончик носа мужчины.

— Спасибо, — с веселым изумлением поблагодарил он, ссаживая ее с коленей. Чай исчез в медвежьей пасти в три глотка. — Ну, леди, что будем делать?

— Виру платить, — внезапно сказала Лавиния, вздернув носик. — За причинение вреда аристократу положено платить виру или сидеть в тюрьме. Ну что, воронья кость, готов влезть в долги?

— Ах ты стерва, — побурел от негодования Рон. — Да я тебя…

— За меня твои родители в повинную кабалу года на три попадут, — насмешливо отбрила она. — Только тронь!

— Не успеешь стукануть, лахудра!

Бух! Внезапный громоподобный удар ладони по столу прервал перепалку. Чашки подпрыгнули, блюдца зазвенели, а дети разом замолкли, перестав шуршать фантиками припрятанных конфет. Лорд Браун обвел тяжелым взглядом всю орду, придавив ее своей мрачной аурой, и повернулся ко мне. Я ответила чуть флегматичным взглядом человека, у которого таких перепалок по пять штук на дню.