Чтение онлайн

Так что я все это отлично знаю, однако же, посмотрите: рядом с подобной дамой стоит другая – исполненная достоинства, с ясной улыбкой, настоящая французская аристократка, горделивая и веселая, и при одном только взгляде на нее расцветает душа. Я не знаю ее титула, но сразу назову королевой. Все ее обожают, сами не зная почему. Она властвует, чарует, привлекает. От нее веет всеми ароматами, какими и должны благоухать истинные женщины, да вдобавок еще одним, божественным – амброзией.

Вот что значит Порода.

Я не лучше вашего могу определить словами суть этого явления, но, немало поломав голову, я отыскал одну, как мне кажется, существенную особенность подобных обаятельных характеров: у них нет необходимости дерзать.

И хотя они тоже по временам дерзают, любое их безумство никого не шокирует.

У них словно бы есть божественный талисман. На что бы они ни посягнули, окружающие твердят: «Только-то? Да они достойны куда большего!»

Маргарита, герцогиня де Клар, была из этой когорты избранных, и дерзновения ее никогда не казались слишком дерзкими. Ее генеалогия? Я не слишком-то держусь за родословную, мы же не о лошадях толкуем, в конце концов. В Сен-Жерменском предместье в ее лице я встретил одно из лучших творений Природы – и на этом я настаивал и настаиваю. Впрочем, я полагаю, что обязан сообщить: ни в каком из крестовых походов предки Маргариты не участвовали.

Она обладала всем, что обычно лишь приписывается светским дамам: непринужденностью, не переходящей рамок приличия, естественностью, которую не заменит никакое искусство, простотой, матерью любой славы, красотой, которая была способна вдохновить любого поэта, и молодостью, которую ничуть не ущемляла цветущая юность мадемуазель Клотильды, коя сидела рядом с ней в парадном платье.

Клотильда тоже была хороша собой, но красота ее была иная: ослепительный наряд невесты лишь подчеркивал ее диковатую грацию. Под облаком золотисто-каштановых волос сиял белизной безупречный лоб, а глаза, затененные густыми ресницами, поражали прямотой взгляда. Сейчас, однако, глаза ее были опущены и позволяли любоваться шелком загибающихся ресниц. Губы свежее лепестков слегка улыбались, несколько удивляясь, возможно, тому, что улыбаются они только слегка.

Обеих красавиц Бог наделил притягательной силой обаяния. Маргарита свою уже доказала, а Клотильде скоро должна была представиться такая возможность.

Когда госпожа Жафрэ вернулась из кабинета мужа в гостиную, женщины сидели, занятые беседой. Вернее, очень живо и очень тихо что-то говорила графиня Маргарита, а Клотильда с глубочайшим внимание слушала ее.

Остальные достопочтенные гости, многие из которых имели в обществе весьма солидный вес, окружали графа Комейроля: он объяснял вынужденное отсутствие господина Бюэна и в подробностях рассказывал о дерзком побеге, имевшем место не далее как сегодня вечером.

Мэтр Суэф сидел в одиночестве у столика, на котором давно уже ждал своего часа брачный контракт, и каждые две минуты посматривал на великолепный хронометр – нотариус всегда брал его с собой в дни помолвок, поощряя клиентов на щедрые подарки; сидел, как воплощенные упрек и укоризна.

Адель подошла к нему и сухо сказала:

– Причины опоздания вам известны, милостивый государь, не будьте так нетерпеливы.

Господин Суэф покраснел, как благовоспитанный мальчик, которого вдруг застали за неприличным поступком.

– Дело не во мне, – забормотал он, – но я думал, что для благородного семейства…

Но Адель уже выпустила коготок, чтобы зацепить им группку, центром которой был господин Комейроль.

– Бедняга Бюэн, – сказала она, – такой славный человек. И всегда на своем посту. Представьте себе, он как раз сидел у нас перед всеми этими происшествиями и рассказывал, что заключенному кто-то оказывает неслыханное покровительство…

– Администрация? – предположил граф.

– А может, и кто повыше, – ответила Адель.

– Скорее всего, верно и то и другое, – решительно высказался господин Комейроль.

– Сейчас я как раз беседовала с одним из его служащих и надеюсь, это послужит достаточным извинением моему отсутствию. Как-никак Бюэн – наш близкий друг, и если бы не события, которые нас всех собрали, господин Жафрэ был бы сейчас у него – утешал и предлагал посильную помощь.

– Вне всякого сомнения, – подтвердил добрейший Жафрэ с застенчивым видом, искательно глядя в глаза своей супруге и пытаясь в них прочитать, что именно ей угодно.

Адель продолжала:

– Тюремщик все мне рассказал… Трудно вообразить, до чего доходит дерзость людей подобного сорта! У ворот толпилось около сотни зевак, десять тюремщиков, жандармы и еще кто-то. И что же? Переодели голубчика посреди всей этой толпы – и он прошел, куда хотел, громко оповещая о своем собственном осуждении!

– Ловко! – одобрил Комейроль.

Господин Суэф, который любой ценой хотел обелить себя перед хозяйкой, подошел к беседующим и сказал:

– Узнаю французов! Убийца вырвался из рук закона, а мы любуемся его отвагой, говоря: «Ловко!»

Адель одобрительно закивала ему и направилась к графине Маргарите. Но по дороге ее остановил доктор Самюэль, который сидел в сторонке и листал альбом.

– Все идет прекрасно, – сказала ему Адель, – я очень довольна.

Доктор Самюэль вновь принялся за альбом, а Адель, подойдя к графине, шепнула и ей на ухо:

– Все идет прекрасно, моя красавица, я очень довольна.

Графиня де Клар ответила ей вопросительным пронизывающим взглядом, который Адель стоически выдержала, добавив:

– Нити от марионеток у меня в руках. Я сама за всем прослежу. Скоро убедитесь. – И, усевшись на краешек стула, спросила: – Вы уже поговорили с нашей милой девочкой?

– Конечно, – отвечала графиня Маргарита, привлекая к себе Клотильду и целуя ее в щеку, – мы ведь не с сегодняшнего дня любим друг друга, не так ли, милая моя красавица?

Клотильда нежно улыбнулась.

– Разве можно вас не любить? – прошептала она.

– Но всего я ей еще не сказала, – подхватила Маргарита. – Прежде чем произнести главное, я должна быть совершенно уверена.

– В чем? – спросила Клотильда, и самое искреннее любопытство засветилось у нее в глазах.

Маргарита улыбнулась и на вопрос ответила другим вопросом:

– А вы знаете, что по возрасту я гожусь вам в матери, дитя мое?

– Только вы, графиня, можете так кокетничать, – сказала Адель. – У вас возраст красавицы, моя милая!

– Самой красивой красавицы! – подхватила Клотильда с нескрываемым восхищением.

Адель потрепала ее по щечке с видом доброй бабушки и осведомилась:

– А разве мы не волнуемся хоть самую капельку, а?