Чтение онлайн

Тот вечер Розамунда запомнила плохо. В какой-то момент Уил и Бербидж погрузились в серьезный разговор. Хотелось верить, что речь шла о пьесе мастера Крейтона и что хозяин театра принял произведение благосклонно. Во всяком случае, расстроенным Уил не выглядел. Поговорить наедине, конечно, не удалось: компания веселилась, а потом дружно высыпала на улицу. Нетрезвые, но добродушно настроенные актеры смеялись, толкались, перекидывались поэтическими строчками, а Кит гарцевал по улице, словно молодой жеребец, и, размахивая шляпой, распевал одну фривольную песню задругой.

На первом же перекрестке Уил потянул влево, а все остальные, словно зачарованные крысы за Крысоловом, пошли направо вслед за Кристофером.

– Нам сюда. Надо забрать лошадь из платной конюшни.

Слова прозвучали невнятно, и Розамунда засмеялась.

– Кажется, ты хватил лишку.

– Возможно. Но и ты, дорогой Пип, не совсем трезв.
– Он схватил покачнувшуюся спутницу за руку.
– Пойдем, пора вернуть тебя во дворец.

Мысль показалась разумной, и Розамунда крепко ухватилась за надежную руку. Нетвердой походкой пара зашагала по переулку, причем Уил никак не мог вспомнить, где именно оставил коня.

– Кажется, сюда… нет, сюда… о, ради Бога!
– Он в отчаянии прислонился к стене и закрыл глаза.
– Не помню, ничего не помню!

Розамунда прищурилась в надежде, что так голова будет работать лучше. Стояла полная темнота, даже луна и звезды спрятались за тучами. Несмотря на похмелье, она прекрасно понимала, что улицы ночного Лондона - не лучшее место для подвыпившей состоятельной парочки.

– Сюда.
– Она решительно показала направо. И действительно, вскоре в конце улицы удалось рассмотреть башенки театра «Занавес».
– Конюшня недалеко от театра.

Уил крепко схватил ее за руку и повел. Неожиданно за спиной раздались шаги. Свободной рукой Уил сжал эфес шпаги и ускорил шаг. Розамунда уже почти бежала, когда услышала, что преследователей стало больше. Уил резко свернул в сторону, в кромешную тьму. Открыл тяжелую калитку, затащил Розамунду во двор, захлопнул калитку и прислонился к ней спиной. Шаги замерли. Калитка подалась, словно кто-то с силой ее толкал.

Уил выругался и с немалым трудом задвинул массивный железный засов. Калитка выдержала и второй толчок. Розамунда встала рядом с Уилом и тоже что было сил навалилась на нее спиной, хотя и понимала, что ее вес вряд ли поможет. Хмель мгновенно испарился, а взамен пришли страх и надежда: дверь выдержит. Они с Уилом выдержат.

Наконец преследователи сдались. Звук удаляющихся шагов показался лучшей на свете музыкой. Розамунда глубоко вздохнула и прошептала:

– Где мы?

– Надеюсь, в конюшне.

Спутник отошел от двери и вгляделся во мрак. Глаза постепенно привыкли к темноте, и удалось различить небольшой мощеный двор и приземистое строение.

– Да, кажется, так оно и есть.

Уил направился в глубину двора, а Розамунда ни на шаг не отставала. Пахло здесь так, как пахнет только в конюшне: навозом, кожей, сеном, лошадьми. Рядом с театром подобных заведений было несколько. Куда же они попали? Уил свистнул, и из-за двери тотчас послышалось тихое ржание.

– Это Сэм.

Он отодвинул засов и распахнул дверь. Внутри было тепло, спокойно, надежно. Вслед за Уилом Розамунда пошла по разделенному на стойла длинному строению и примерно посредине ряда увидела гнедого мерина. Сэм снова радостно заржал и, склонив голову через перегородку, уткнулся носом в ладонь хозяина.

– Наверное, лучше дождаться утра здесь.
– В темноте Уил заглянул в лицо спутницы.
– Можно поискать пустое стойло и сделать из сена постель.

Розамунда коротко кивнула и немедленно приступила к выполнению задания. Медленно пошла дальше и в конце ряда обнаружила пустое стойло. Внутри было чисто, и даже стояла лестница, ведущая на сеновал. Она вскарабкалась, мгновенно оценив преимущества мужского костюма: в длинном широком платье с кринолином о подобном маневре не приходилось и мечтать. На сеновале сладко пахло клевером, а главное, маленькое круглое окошко позволяло увидеть кусочек неба.

– Сюда, - шепотом позвала она и залезла в просторное отверстие.

Когда Уил поднялся, Розамунда уже ловко орудовала вилами, устраивая под окном матрас.
– Если подстелить плащи, колоться не будет.

Она сняла накидку, расправила на сене и со вздохом облегчения рухнула на самодельную постель:

– Пальцем пошевелить не могу. И голова кружится.

Уил скинул плащ и прикрыл отчаянную подругу. Взглянул на нее с сомнением и предложил:

– Пожалуй, устроюсь там, в стороне… или тебе холодно?

Розамунда открыла глаза и посмотрела ясным, твердым взглядом.

– Да, мне холодно, но ведь можно прижаться друг к другу.
– Она отодвинула плащ.
– Смотри, сколько здесь места.

Уил отмел сомнения и нырнул под плащ. Мир вокруг казался волшебным: сказочный запах сена, тонкий серебристый серп молодого месяца в окошке, сопение и фырканье лошадей внизу. Он привлек очаровательную спутницу, обнял, посмотрел в румяное личико и прошептал в самые губы:

– Знала бы ты, как я хочу тебя, милая.

Розамунда почувствовала запах вина и пота, смешанный с лошадиным духом слабый аромат лаванды, ощутила на щеке отросшую к ночи щетину и уступила, поддавшись собственному желанию.

Тихий шепот прозвучал сумбурным набором слов:

– И я тоже хочу… о, Уил, не знаю, как сказать. Никогда еще такого не было.

Она легла на него и постаралась прижаться всем телом, чтобы лучше почувствовать силу мужского желания. Одежда пажа дарила свободу и гибкость - восхитительное состояние!

Уил бережно сжал ладонями пылающее лицо Розамунды и снова поцеловал, а потом перекатился, увлекая ее за собой, и оказался сверху. Посмотрел на нее, обжигая огнем синих глаз.

– Все дело в костюме, - пробормотал он.

– Надо чаще надевать, - сделала вывод Розамунда.

Напряжение заставило пошевелиться. Сейчас оба существовали в особом, скрытом от всего света мире, и только этот мир казался настоящим, а все прочее утратило смысл. Остался лишь запах близкого человека, вызывавший неодолимое стремление завладеть окончательно и навсегда, сделать частью собственного естества.

Нежная рука Уила проникла под ее камзол и коснулась груди. Пальцы справились с пуговицами и раздвинули полы. Девичья грудь, не зажатая в тиски корсета, а лишь прикрытая тонкой рубашкой, манила мягкой округлостью, а острые вершинки настойчиво уткнулись в полотно, словно стремясь преодолеть преграду. Уил что-то зашептал на ухо, и тело снова ответило, по-своему, продвигаясь по пути наслаждения. Отбросив осторожность, он торопливо развязал тесемки на панталонах, и любимая с готовностью выскользнула из плена, с блаженным вздохом ощутив горячую мужскую наготу.