Чтение онлайн

— А что же вы держите в полку самозванку?

— Какая мне разница, — устало сказал голос Джеррисона. — Кем и почему вы назвались? У меня есть два лекаря вместо одного, и в строю — на сотню солдат больше. А я надеялся только на тридцать-сорок. И мои солдаты горды, что в их полку — вы. Они верят, что некоторых вы вернете и с того света. Похоже — верят не без оснований. Называйтесь хоть королевой, хоть святой, хоть моей женой — только работайте.

— Вы же слышали — от ЧЕГО умерли ваши солдаты?

— От стрел, мечей, шпаг, ножей, пик и алебард. На пути были еще и вы. И что? Солдаты умирают — это война.

Лиля вдруг задумалась — а почему он не празднует? Почему пришел сюда?..

— У вас рука болит? Бок не дергает?

— Вполне терпимо. Правда — мне стоит вас благодарить уже и за это.

— Тогда кто у вас сегодня умер?

— Как вы догадались? — после паузы сено зашуршало, Джесс переменил позу.

— Вы слишком много говорите. Да еще со мной.

— Хм. Да, женщину трудно обмануть… Ройс.

— Что?!

— Ройс Саверней получил сегодня арбалетную стрелу в глаз.

— Как?! — Лиля даже повернулась. — Но его же не приносили, я бы заметила!

— Нет. Вам не приносили убитых. Я послал его с командой, и он заменил раненого взводного. Его убили. И если бы я заранее знал об этом — послал бы его все равно, потому, что он вел взвод, как и должен был. Вот так — судьба. В пятнадцать с половиной лет.

— И поэтому вы не празднуете победу?

— Нет. Не поэтому. — Джесс встал и начал отряхиваться. — Я вообще не праздную побед. Отдыхайте, госпожа лекарь. Кстати, вам стоит поесть, хотя бы немного — станет гораздо легче. Вы правда заслужили любой отдых, тут я полностью согласен с моим людодером, спаси Альдонай его душу. Я приходил поблагодарить вас. Я решил представить Вас Его Величеству. Спокойной ночи.

Следующие дни были заполнены послеоперационными хлопотами, а в паре случаев — и исправлением ошибок. Погода стояла прохладная, облачная, но, слава Альдонаю, сухая. Парни-вирмане, отоспавшись, возжелали составить ей "достойную" охрану. "С добрым утром"… Она оставила их с возами и фургонами. Раненных в лазарете осталось не так вроде и много — около семидесяти, но их же надо было как-то везти! Она начала отправлять их постепенно, оставив на свою долю самых тяжелых, требовавших наблюдения. Пришлось перепаковаться, на комфорт места не осталось.

В день отправки она хотела все-таки поехать с основным конвоем, а фургон с тяжело ранеными отправить тихим ходом под присмотром Пайко, но "жизнь внесла коррективы"…

— Конечно прокачусь. — проскрипел Томмен на ее предложение. Услышав какие-то не те нотки в голосе, Лиля присмотрелась, сложила два и два и заподозрила неладное.

— Штаны снимай.

— Что?!

— Штаны снимай, говорю! А то сейчас Рупа позову и кого-нибудь из парней. Давай-давай, твои серые подштанники меня не напугают.

— Ты сдурела, Графиня?!

— Так. Господин не понимает. Ну, будем мужиков ждать, Рагна?

— Еще чего. Прости, старый…

В-общем, справиться с двумя здоровыми женщинами — задача не для скверно себя чувствующего старика.

– ..б твою мать, Томмен!!! — взвыла Лиля, как только увидела его ноги. — Дебил ты старый!!! Ты с этим еще и стоял полдня за столом!!!… нутый ты осел!!!

— Что ты орешь?! — окрысился покрасневший лекарь, прикрывая известное место.

— Альдонай тебя спаси, Старый. — охнула вслед за ней Рагна. — Что на тебе выросло-то?!

— Это не выросло, это вены распухли! Мальдононайскую твою роту — что мне с тобой делать?! Мать твою, имбецил, у меня ни игл, ни УЗИ, ни шовного материала такого нет!!! — Лиля хваталась за голову. — Ты ж их даже не бинтовал!!!

— Больно было бинтовать!

— А сейчас тебе что, щекотно?! Что ты пил, тупица, тебе же с утра ходить-то небось уже больно?!

— Так. — раздался над ухом голос командира полка. — Не убиваем друг друга, докладываем по… Матерь божья!!! Что с ногами?!

— Варикоз. Растяжение вен. Из-за, я так понимаю, слишком долгой статической нагрузки.

— А попонятнее?

— Слишком много стоял, когда это уже началось. И даже не сказал!!!

Тут Лиля обратила внимание на то, что Джеррисон Иртон ее уже не слушает. Он смотрит на Пайко Томмена. И взгляд его говорит лекарю куда больше ее криков.

— Они же умирали, парень… — тихо сказал Томмен. — Я что, пойду полежу, пока за меня девки отдуваются?

— Ты что творишь, лекарь? — также тихо спросил Джесс. — Делать мы что без тебя будем? А?

— Не гони меня, командир. — с болью в голосе попросил Пайко. — Сдохну я за месяц без дела, ты же понимаешь…

— Это лечится? — кивнул на его ноги Иртон.

— Нет, — покачала головой Лилиан. — Не могу. Не сейчас.

— То есть? А когда?

— Мне известен, если уж дело до ТАКОГО дошло, только один способ лечения — вырезать эти части вен и зашить. Но мне нечем это зашить, такого материала у меня нет. И, не вдаваясь в подробности, это только часть задачи. С этим тоже живут, если кому интересно. Но, конечно, бегать не придется.

— Сейчас что делать?

— ЛЕЖАТЬ. Я намажу ноги. И подумаю, что еще можно сделать… Нет, но твою мать, Томмен, ты все-таки дебил, как те самые новики!

— Хватит, мадам! Уж если вы называетесь моей женой — ну хоть не ругайтесь как обозник… Лекарь, ты болен, и отправляешься с нами. Мадам Брокленд, вам придется идти с арьергардом. Раз уж вы не оставляете раненных.

— Есть идти с арьергардом одним фургоном… Томмен, тебя отправляем с основным лазаретом. Как пациента.

— Ладно, пока решили.

Уходя, полковник Иртон подумал, что вот еще одна странность в копилочку. Это ее вечное "Есть исполнять то-то" в ответ на приказание. Его тренированное ухо слышало за этим армию — причем он такой армии не знал…

— Госпожа, а ты?!

— Что — я, Лейф?

— Нас всего-то двенадцать…

— Лейф, ну возьми с собой еще человека три, а остальные пусть сопровождают основные возы. Ингрид с собой возьмем — Лиля решила "подсластить" решение. Лейф не любил оставлять ее без охраны. А "охрана" в его представлении начиналась от десятка.

— Госпожа, этого все равно мало.

— Мы еще сержантов прихватим. Слушай, ну не можем же мы тут кораблем плавать…

Лейф смирился.

С холма на холм, из перелеска на лыску и снова в перелесок — обычно она спала в дороге, но тут места в фургоне не оказалось. Смирная каурая кобылка бодренько топала копытами по грунтовке, а она впервые за неделю получила возможность подумать. Думать о чем угодно, а не о составлении и исполнении жесткого плана. Её не донимали вопросами, а она не очень прислушивалась к неспешным разговорам.