Чтение онлайн

Я печально вздохнула, искоса глядя на Юркин подарок, закинутый куда-то с глаз долой. Странно, как я его сразу в окно не выбросила. Видимо сказалась моя запасливость. Ведь если я сама не ем, это не значит, что ко мне в гости не зайдет кто-нибудь из любителей. Главное, чтобы срок годности к тому времени не истек.

Но что ответить Арии? Может, она ему помогала конфеты выбирать. Хотя странно, что она спрашивает, неужели он не нажаловался на меня?

— Вряд ли, — в итоге решила я не вдаваться в подробности.

— Рэм! Нельзя, это чужое! — прикрикнула завхоз на дракончика.

Он пристыжено замер, моргая янтарными глазами. В руках у него была конфета из уже открытой коробки, которую принес Юра. А вот и любитель нашелся!

— Кушай, солнышко, — кивнула я, и дракон тут же воспользовался моментом и запихал конфету в рот. Вдруг вредная хозяйка опять к чему-нибудь придерется.

— Ты смотри за ним, а то тебе конфет совсем не достанется.

— Да пусть ест хоть всю коробку.

Дракончик восторженно пискнул и, поняв, что отбирать шоколадки никто не собирается, уполз в угол уничтожать добычу.

— А ты?

— Я вообще конфеты не слишком люблю. Какие-то, конечно, ем, но точно не эти, — призналась я, забыв про свои опасения.

Ария спокойно пожала плечами, разглядывая счастливого зверя. Рэм попытался поделиться конфетой с подлетевшим к нему Игорем, но ворон тактично отказался, сказав, что он тоже такие конфеты не любит.

— Откуда они тогда у тебя?

— Юра приходил мириться, — вздохнула я, поняв, что Ария не в курсе.

— Понятно, — мрачно крякнула она, забирая протянутый ей кусок колбасы. — То есть Степа знал, что ты колбасу любишь больше конфет, а Юра нет?

Внутри скользнул червячок, подстрекавший рассказать все, что я знаю о Юре неприятного, чтобы она в нем разочаровалась и бросила. Но в итоге разоткровенничалась я просто от жалости к себе, а вовсе не из желания разрушить их отношения:

— Я тебе больше скажу: даже Олег притащил мне конфеты, которые я ем.

— Ну, так, — гордо вскинулась завхоз, — ты думаешь, он сам выбирал? Правда, в следующий раз я ему тоже колбасу подсуну.

Я чуть не подавилась от хохота. И он не лучше, хотя посообразительнее. В моем рейтинге Степа, как не смешно, ушел в глубокий отрыв от остальных. Гад, а какой внимательный!

— Кстати, а откуда эти Юра взял, я даже не в курсе. Я такие и сама не люблю. Их только в депрессии есть.

— Почему в депрессии? — заинтересовался Игорь, отрывая свое внимание от ребенка.

— Чтобы понимать, что есть в жизни вещи похуже, чем то, что испортило тебе настроение. Например, конфеты. Только вот Рэму все нипочем! Он вообще у меня жуткий сладкоежка.

— Кстати, а что его имя обозначает? — вспомнила я, давно накипевший вопрос.

— Аббревиатура от Революция Электрификация Модернизация, — на одном дыхании выпалила завхоз.

— Как? — в голос переспросили мы с вороном. Дракончик удивленно смотрел на хозяйку, забыв донести конфету до рта. Кажется, подобную интерпретацию такой вариант он слышал впервые. Да и вообще слов таких не знал.

— Шучу! — фыркнула Ария, довольно разглядывая наши удивленные лица. — Это я в одном словаре вычитала из нашей библиотеки. Но драконы словарей Советского Союза не читали, поэтому зовут его Джерэмая. Рэм это для сокращения.

— Я так понимаю, что значение этого имени лучше не спрашивать? — деликатно уточнила я, уже пожалев о своем любопытстве.

— Правильно понимаешь, Снежинка. Я его все равно в том словаре не нашла.

— Кошмар какой, — проворчал ворон и вернулся обратно к дракончику.

— Еще вопросы есть? — Ария вновь пришла в то великолепное расположение духа, когда по колено не только море, но и горы, да и вообще весь окружающий рельеф как-то странно сравнялся между собой.

— Есть! Мои студенты еще живы?

Завхоз фыркнула, будто бы не она сама создала себе такой образ.

— Целые и невредимые, даже психика не пострадала! Хотя вообще они у тебя неадекватные.

— Это еще почему? — обиделась я за свой факультет.

— Я их часа два пытала, в результате мне таких растений наговорили для конспирации покупать, что я даже не знаю, как на меня в магазине посмотрят. Я половины названий не слышала раньше.

— А ты не к целителям попала?

— Ты меня совсем за дуру не держи! Я как вышла сразу проверила, уж больно похожи.

Я хихикнула, в этот момент о подол моего платья заскребся Рэм, и я с радостью взяла его на ручки. Счастью маленького дракончика не было предела: сначала конфетами накормили, потом пригрели. Ария скептически оглядела нас и сделала вид, что ей все равно. Хотя я точно знала, что она ревнует, это трудно скрыть. По-моему, если бы Юрка начал проводить больше времени со мной она бы и то не испытывала таких чувств.

— Еще я хотела поговорить о твоих стихах.

Ария напряглась, будто тигр, у которого пытаются отобрать добычу. Стихи вообще ее больная тема, и сейчас я лезла на минное поле.

— О чем именно?

— Я их все наконец-то с этим расписанием прочитала, — начала я издалека. — Мне очень понравились все, хотя бездна немного мрачная, но это не мешает ей быть очень красивой в плане образов.

— А по-моему слегка коряво, — напряжение немного спало, хотя она по-прежнему держала плечи, как деревянные плечики из шифоньера.

— В этом я не разбираюсь! — успокоила я ее. — Очень глубокомысленна хозяйка зла. Ты о себе писала?

— Да, — неуверенно призналась Ария, задумалась, вспоминая о чем-то. — Я один раз очень сильно повздорила с мамой, думая, что она не права. Потом на мою сторону встали другие, тоже начав с ней из-за этого ругаться, а я в тот момент поняла, что ошиблась… Знаешь, страшное это ощущение неотвратимой реальности. Вроде, напакостила маленько, а вылилось все это…

— Во что? — заинтересовалась я. Это был первый раз, когда я слышала о ее детстве. Обычно все рассказы ограничивались тетей, после смерти мамы взявшей ее к себе и оставившей в «наследство» замок.

— В революцию, — задумчиво протянула Ария, а потом резко обернулась, глянула на мое вытянувшееся лицо и заявила: — Шутка! В общем, ничего хорошего. Крупный скандал с соседями. Мама ничего не сказала… но мне было очень стыдно.

Я помолчала, не зная, что сказать, как правильно задать вопрос. Повинуясь порыву, я сделала то, что мне хотелось.

— Меня учили находиться одной, — я закрыла глаза и вспоминала эти строчки как молитву. Они были очень близки мне, но я не понимала, как это могла написать Ария, всегда окруженная блеском и вниманием, — разговаривать с тишиной, приучали закрыться в себе, никого не топя в ерунде. Было больно, хотелось кричать и слезой обливаться опять. Успокоилась, что не нужна. Не боюсь оставаться одна.