Чтение онлайн

Действовал он правильно.

В бою на параллельных курсах у «Блаженного» не было никаких шансов.

Впрочем, немного их было и при той тактике, которую, фактически инстинктивно, применил «Блаженный Уильям».

Да, Мэй был хорош на своей небольшой кормовой батарее, он хорошо попортил размалеванную золотом физиономию франтоватого гиганта.

Да, залпы бортовых пушек в основном проходили даром, ядра месили воду у бортов «Блаженного», доставляя ему минимальный вред.

Но так не могло продолжаться долго.

Французы начали пристреливаться.

Одно ядро сшибло кормовой фонарь. Второе снесло балкон на втором этаже. О стеклах в окнах кают и говорить нечего, они сверкающим градом сыпались в морскую пучину.

Наибольшие результаты принес третий залп. Одно из ядер влетело в большую каюту и там свирепо разорвалось. Палуба с такой силой дернулась под ногами офицеров, все еще стоящих на квартердеке, что они в одно мгновение распластались на ней.

Разные мысли пришли в их головы, но все они были пессимистическими. Рассчитывать на успешное продолжение плавания не приходилось.

Помимо неприятных мыслей имели место неприятные травмы. Кто-то разбил колено, кто-то рассек лоб. Но самое неприятное было не в этих повреждениях, а в том, что из-за них они лишились фантастического зрелища.

Французский гигант как бы приподнялся над водой, замер и вдруг из всех окон и портов кормовой части выпустил мощные струи порохового пара. Потом задрожал всем мощным деревянным телом и лопнул.

В клубящейся дымовой горе были различимы хлопья сорванных парусов, вставшие на дыбы реи, нелепые человеческие фигурки и еще более нелепые части пушек.

Все это долго, очень долго по меркам взрыва, секунды три, а то и четыре, висело в воздухе и наконец начало рушиться вниз.

Каллифорд, Берджесс и Хант с Херстом увидели только окончание пышного, но краткого представления.

Они долго, опять-таки не менее четырех секунд, молчали, а потом Каллифорд сказал:

— Пороховой погреб.

Случилось то, что возможно лишь в одной попытке из сотен тысяч. Ядро, посланное одной из пушек кудесника Мэя, нашло путь к пороховым залежам победоносного француза.

Глотнув воды всеми своими открытыми трюмами, он быстро шел ко дну.

Не могло быть и речи о том, чтобы попытаться спустить шлюпки. Оставалась только одна возможность спастись — немедленно прыгать с гибнущей плавучей руины в воду и стремительно отплывать от громадного водоворота, который вот-вот образуется на месте идущего ко дну корабля.

И в этот момент перед растерянно молчащими офицерами возник их капитан.

Он сиял, хотя физиономия у него была перемазана, камзол разорван, а открытая грудь исцарапана.

— Я был убежден, что мы победим, — весело крикнул он, — а вы, джентльмены, хотели сдаваться.

Не только джентльмены, собиравшиеся сдаваться, но и те, что предпочитали бежать, чувствовали себя неловко.

Каллифорд, угрюмо сопя ноздрями, обратился с вопросом к капитану, и в этом вопросе было выражено общее мнение всей офицерской четверки:

— Что прикажете, сэр?

Капитан Кидд озабоченно огляделся:

— Знаете что, спустите там несколько шлюпок, что ли. Пусть пособирают пловцов этих.

Каллифорд сделал знак боцману, и тот, дунув в свой свисток три раза, бросился к левому борту выполнять приказание.

Офицеры продолжали стоять в позе людей, готовых немедленно выполнить любое приказание.

Кидд задумчиво поскреб грязными пальцами небритую щеку и смущенно спросил:

— Знаете, джентльмены, я бы хотел спросить у вас, а нынешней ночью не произошло ли чего-нибудь необычного с нашим кораблем, а?

Каллифорд, не удержавшись, усмехнулся.

Хант поправил локон парика.

Херст вежливо сообщил:

— Имел место шторм, сэр.

Кидд понимающе кивнул:

— То есть мне не приснилось, будто я играл в карты…

— Нет, сэр, вам ничего не приснилось. Вас выбросило из кресла, и вы рухнули на стол.

Кидд осторожно потрогал затылок:

— Неудачно выбросило.

— По всей видимости, так, сэр.

Первый помощник, дождавшись окончания этого увлекательного расследования, повторил свой давешний вопрос:

— Какие будут приказания, сэр?

Капитан Кидд ответил не сразу, сначала он полюбовался зрелищем гибнущего и уже почти погибшего противника, потом еще раз потрогал шишку на затылке.

— Один шторм и один бой — по-моему, этого достаточно для одного плавания, не правда ли, джентльмены?

Джентльмены ответили в том смысле, что да, вполне достаточно.

Уже через час, заделав свои мелкие пробоины и усадив на палубе четыре дюжины пленных и мокрых французов, «Блаженный Уильям» лег на желанный обратный курс.

Едва неизменно победоносный капитан вошел в свою печально знакомую комнату в таверне, за ним следом тут же проник все тот же слуга от Плантов.

И опять с письмом.

«БЛАЖЕННЫЙ УИЛЬЯМ»

(продолжение)

«Если честь девушки является для Вас пустым звуком, если нежные чувства, источаемые благородным сердцем, для Вас лишь повод для насмешки, если Вы малодушно не верите в то, что возможно истинное, непорочное единение двух душ, если Вам не знакома высокая бескорыстная жажда, стремление посвятить свою жизнь красоте и истине, то не читайте далее этого послания».

Уильям Кидд испытывал жажду и поспешил ее немедленно утолить с помощью кружки эля, доставленной ему услужливым самбо.

Утолив жажду, он тем не менее продолжил интригующее чтение.

Ниже писалось:

«Моя сестра — существо нежное, воздушное, однако при этом жертвенное, способное отдать всю свою жизнь человеку, который стал бы избранником ее сердца.

Трудно, признаю, трудно найти ключи от тайны, что заключена в сердце, источающем столь возвышенные устремления. Но значит ли это, что надобно опустить руки и совершенно отказаться от поисков?!

Мое убеждение твердо и незыблемо — нет!

Мое убеждение — надобно искать, и эти святые поиски будут вознаграждены так, как только могут быть вознаграждены усилия человеческие на этом свете.