Чтение онлайн

Капитан выполнил свое обещание, данное Базиру-Абдаллаху: тот был отпущен на волю. Правда, ему трудно было ею воспользоваться. Покинуть остров он не мог. Более того, он, по всей видимости, не мог покинуть и борт «Приключения». Это нежелание прогуляться по твердой земле, после стольких недель плавания, выглядело несколько странно, но Кидд не стал приставать к нему с вопросами.

Такое поведение Базира его даже радовало. У него всегда был под рукой собеседник, с которым можно было поговорить не только о кораблях, добыче, абордаже и прочих вещах, считающихся среди пиратов важными и интересными. Базир охотно поддерживал разговор о предметах более сложных и отвлеченных.

Они говорили о судьбе и о судьбах.

Они говорили о видениях и предчувствиях.

О роке и предначертаниях они тоже говорили.

Вопрос о Каллифорде и Мэе решился сам собой. Кидд полностью следовал совету мудрого штурмана, то есть ничего не напоминал этим господам.

Более того, он делал все, чтобы с ними вообще не увидеться.

Долго ему это удавалось.

Он просто не покидал пределов «Приключения», и все. Ему этот подвиг давался без труда.

Хороший собеседник — это так много в нашем мире.

Правда, надобно заметить, что откровенничал во время этих длительных, упоительных собеседований в основном Кидд, Базир старался отделываться общими словами и рассуждениями, примеры он приводил из жизни своих знакомых и Из прочитанных книг.

Но однажды, когда капитан и мусульманин говорили о справедливости и несправедливости, о наказании и воздаянии, Базир возбудился, с него слетела маска восточной благообразной сдержанности, и он в сердцах заявил, что иногда ему абсолютно непонятны пути Божьего промысла. Непонятно, почему он жалует грешных и карает невиновных.

— На все воля Аллаха, но почему она так сурова!

Кидд осторожно поинтересовался, не свою ли печальную историю имеет он в виду.

— Да, — сказал тот. — Ты угадал. Я перебираю камешки, которыми выложена линия моей судьбы, и не нахожу ни одного фальшивого или краденого. Я всегда был честен, я не украл ни рисинки, ни финика. Я был усерден в учении. Я был исполнителен на службе. Я не брал взяток, потому что мне их не предлагали. Не предлагали, зная, что Базир взяток не берет. Я женился и родил детей и был счастлив с женой и детьми. Мое горе заключается в том, что меня отправили в плавание вместе с тем злосчастным камнем.

— С «Посланцем небес»?

— Будь он проклят. Камень пропал. Пропал не по моей вине, но я теперь не могу явиться домой в Сурат, потому что меня казнят. Я не могу вернуть камень, и, значит, вечно мне скитаться вдали от моей любимой жены, моих ребятишек.

Кидд осторожно ощупал карман и тихо вздохнул.

Каллифорд и Мэй, просиживавшие все вечера в единственной местной таверне «Кит» за бутылкой отвратительного цейлонского пойла, нагло называвшегося ромом, сами не слишком горели желанием повстречаться со своим прежним капитаном.

Они не ремонтировали свои суда, а дожидались каких-то сведений, пользуясь которыми можно было бы пуститься в очередную экспедицию.

Когда прошла неделя пребывания «Приключения» в гавани Сент-Мари, Каллифорд и Мэй вдруг озаботились тем, что Кидд не сходит на берег.

Может быть, он готовит какую-то каверзу против своих старых друзей?

Если нет, то почему боится показаться.

Корабль у него дерьмо, отремонтировать его вряд ли можно, и что он на нем высиживает, совершенно непонятно.

Робертсон, Хини, Хейтон и доктор, к которым люди Каллифорда подъезжали с вопросами, разумеется, помалкивали о причинах, заставляющих их торчать в Сент-Мари. Отделывались байками о якобы необходимой починке и прочих насущных проблемах.

— Что-то тут не так! — сказал Каллифорд.

Мэй только кивнул, дивясь умению своего друга выражаться красиво и умно.

— Надо с ним поговорить.

— Надо.

И вот уже Кидд слышит стук в дверь своей каюты.

— Какого дьявола?! — дружелюбно интересуется он.

Вваливаются Каллифорд и Мэй.

— Привет, старина! Ты болен? Глоток хорошего виски поднимет даже мертвеца с одра, не говоря про такого орла.

Мэй продемонстрировал бутылку.

Орел поднялся с одра.

Причем на душе у него было кисло. Дружелюбный, по видимости, стиль визита капитанов его ничуть не успокоил.

— Чем могу служить, джентльмены?

— Стаканами!

Стаканы нашлись в кают-компании.

Мэй гулко откупорил бутылку. В воздухе отвратительно запахло. Запах сделался сильнее, когда жидкость, именуемая в данном случае виски, потекла в стаканы.

Каллифорд проверил мизинцем состояние своих ноздрей (оно не улучшилось за последние годы, отметил Кидд) и предложил тост за встречу.

Только после этого Кидд подумал о том, как эти господа умудрились попасть на его судно. Ведь должны же быть какие-то часовые! Задавать этот вопрос Каллифорду он не стал, чтобы не выглядеть полным идиотом в его глазах.

Раз проникли — значит, проникли.

— Выпьем!

Выпили.

После чего бывший старший помощник, глядя в упор в глаза Кидду, сказал:

— Ты что-то хочешь у нас спросить?

— А? — добавил немногословный Мэй.

— Хочу!

— Да-а, тогда спрашивай.

Каллифорд ждал другого ответа, он даже заинтересовался, что посмеет сказать этот рыжий дурак в нынешней ситуации.

— Почему вы пришли вдвоем?

— То есть? А-а, ты хочешь узнать, где Берджесс.

— Я знаю, где этот бритоголовый. В желудке у крокодила.

Мэй сокрушенно покачал головой:

— Бедный Сэм, настоящий моряк не должен так погибать.

— Я не про Сэма, я хочу узнать, куда подевался сын губернатора!

Каллифорд усмехнулся:

— Ах, это! Небось и сам его высокопревосходительство перешел в мир иной.

Кидд напустил на себя самое суровое выражение лица.

— И все же где он, Эндрю? Я искал его по всему побережью, от Массачусетса до Флориды.

Каллифорд хлопнул Мэя по плечу:

— Видишь, наша шутка удалась! А этот Эндрю…

— Его тоже съел кто-нибудь?

— Нет. Он просто сбежал от нас. На Мадагаскаре. Может быть, пойман какими-нибудь дикарями и съеден. А может, сделался богом.