Чтение онлайн

— Я знаю, что многие молодые масаны разделяют идеи Саббат.

— В некотором возрасте ваши лозунги кажутся любопытными.

— Боишься не удержать семью под контролем?

— Устал убивать братьев из-за лозунгов.

— Но в Саббат не хочешь.

— Мы должны жить нормально. — Захар усмехнулся. — Только не говори, что ты об этом не задумывался.

Как ответить? Честно? Александр понял, что должен — нет, обязан! — ответить честно. Время ошибок затянулось, слишком затянулось и наполнило души невыносимой усталостью. И пусть перед бароном сидел один из Треми, о ком говорили, что с тех пор, как масаны дали Спящему слово пить кровь, они не сдержали ни одного обещания, Бруджа чувствовал — знал! — что сейчас Захару можно верить. От крови устают все, даже вампиры.

— Я задумывался. И иногда ловлю себя на мысли, что тогда, давным-давно, совершил страшную ошибку.

В глазах истинного кардинала мелькнула такая тоска, что Треми вздрогнул. Сжал кулаки. Покачал головой:

— А мне иногда кажется, что страшную ошибку совершил мой отец.

Несколько мгновений барон пристально смотрел на епископа и, только убедившись, что Захар произнес фразу искренне, кивнул и глухо произнес:

— Ты пришел один. Значит, у тебя есть что сказать. Говори.

Игорный дом «Два Короля».

Москва, улица Большая Каретная,

6 ноября, суббота, 20.00

Никита просидел над картами больше часа. Припоминал каждый ход, сделанный во время игры, каждую вышедшую карту. Восстановил в памяти рассказанные Анной правила «Королевского Креста», выпил четыре чашки кофе, выкурил полпачки сигарет и наконец понял, что имел в виду Барабао.

Понял.

Разумеется, игрок уровня Крылова давным-давно должен был разглядеть надвигающуюся угрозу, почувствовать опасность и постараться ее избежать. Но сначала хладнокровному анализу мешало все нарастающее нервное напряжение. Страх, который испытывал Никита, открывая очередную карту, не позволял сосредоточиться на игре должным образом. А затем наступила эйфория вседозволенности. Убедившись, что способен манипулировать Колодой, Крылов успокоился, и даже внезапное везение соперника не ввергло его в панику: оставалось всего пять карт, и Никита не сомневался, что откроет их в течение следующего хода. Главное, найти пять человек, имеющих влияние на его Судьбу. Люди-то нашлись, но углубленное изучение расклада показало, что не все так просто, как казалось на первый взгляд. Не совсем правильная тактика, использованная Крыловым, — ничего удивительного, учитывая, что Никита впервые собирал «Королевский Крест», — а также грамотные действия соперника привели к тому, что теперь требовалось не просто открыть красное — нужна была карта определенного достоинства, нужен был валет червей. Первым следовало открыть последнего красного валета, оставшегося в игре. Только эта карта — никакая другая! — могла связать выложенные Никитой масти и позволить продолжить игру. А самое страшное заключалось в том, что любую другую карту Крылов будет вынужден сбросить, передав тем самым ход противнику.

Которому в последнее время удивительно везло…

— Валет червей. Валет червей, черт бы его побрал!

Никита не был уверен, что даже дополнительное правило барона Александра сможет обеспечить выпадение конкретной карты.

— Ты, — прошептал Крылов, имея в виду маркиза, — ты, маленький подлец, сыграл против меня…

Телефон Али Тугаева молчал. Именно молчал, отзываясь на запрос лишь длинными унылыми гудками. Не было противного голоса: «Аппарат абонента выключен или находится…» — Али просто не снимал трубку. Странно, очень и очень странно.

Встревоженный Эльдар позвонил Четвертакову, исполнявшему роль заместителя Тугаева, узнал, что Али «только что был здесь и куда-то отлучился», и приказал срочно отыскать пропавшего начальника охраны. Но и сам продолжал набирать номер помощника: поставил телефон на автодозвон и угрюмо наблюдал за периодически появляющимся на дисплее номером Тугаева.

«Куда мог отправиться Али? В подвал? С кем-то разбираться? Вряд ли. Я приказал не предпринимать без меня серьезных шагов. Забыл телефон в кабинете? Выронил?»

Все эти варианты имели право на существование. Равно как и тот, что Тугаев уже мертв. Но верить в такой исход дела Ахметову не хотелось.

— Крылов сказал, чтобы мы пришли без оружия. Автандил обещал ему. — Шишнанадзе широко улыбнулся. — Когда охранники этого шакала станут нас щупать, ведите себя спокойно, не грубите. Понятно, да?

— Мы все поняли, Шалва, — подтвердил один из троих уголовников, расположившихся на заднем сиденье «БМВ». — Пальцы не гнем, базары пустые не ведем.

В отличие от покойного Давида, полагавшегося на профессионалов, Шишнанадзе выходцам из имперских спецслужб не доверял. Конечно, убивать эти ребята умели, но держались они с жителями бывших колоний высокомерно, четко соблюдали дистанцию и не подпускали к себе ближе, чем того требовало дело. Шовинисты проклятые! Поэтому Шалва на серьезные дела брал проверенных парней, своих, в соседних саклях выросших, в большой город перебравшихся лишь благодаря Автандилу.

— Из подземного гаража на третий этаж ведет лифт. Металлоискателей нет. Значит, досматривать нас будут при въезде. У шлагбаума.

— Пусть смотрят, — ухмыльнулся водитель. — Мамой клянусь — ничего не найдут.

— Они могут дать сопровождающего.

— Если дадут — его первого и замочим, — скривился Шишнанадзе.

Подчиненные дружно заржали, затрясли плохо выбритыми щеками, водитель надавил на газ, и боевая машина воров еще быстрее помчалась к «Двум Королям».

— Ты же сам проиграл Крылову «Мазератти», — не унимался Иголка.

— Ну и что? — хрюкнул Копыто, прикладываясь к горлышку фляжки. — Что ш того?

В салоне запахло кукурузным виски.

— А теперь будешь проигранную тачку угонять!

— Ну и что?

— Сам говорил, что тебе теперь в карты везти не будет! — провозгласил Иголка. — И даже в беспроигрышную лотерею!

— Лотереи эти беспроигрышные для кретинов вроде тебя придуманы, — пробубнил сидящий за рулем Контейнер. — Играй не играй — один хрен. Только наличные спустишь.

— Ты кого кретином назвал?!

— Тихо! — Уйбуй глотнул, рыгнул, вытер губы тыльной стороной ладони, вздохнул и произнес: — Ежели мы иж этого дерьма выберемшя, я в карты больше не игрок. Хватит!

Заложенный джип вез грустных дикарей к «Двум Королям».

Захар знал, что она придет.

Клаудия Бруджа, таинственная и загадочная. О ее способностях ходили легенды, о ее пристрастиях — пошлые анекдоты.

Глаза Спящего.

Римская Шлюха.

Старый барон берег дочь почище иного сокровища, что было совсем нехарактерно для семьи Масан, в которой дети рано покидали родителей. Старый барон потакал всем капризам дочери, что было совсем нехарактерно для него — жесткого и властного. Старый барон верил каждому слову дочери, что было нехарактерно для Саббат.