Чтение онлайн

Тедди потуже затянула ремень безопасности. Ее то и дело бросало в жар, все тело сотрясал кашель. Она так и не оправилась после гибели Мануэля. Неудивительно, что после того страшного дня ее лихорадило.

Она решила прервать свои выступления и лететь с Жаком в Косту. Надо было довести дело до конца. Жак заверил, что в Порт-Луи она будет в полной безопасности. Сейчас позади них сидел грубовато-самоуверенный офицер полицейского департамента Нью-Йорка.

— Тедди, у меня такое чувство, что ты напряжена, как пружина, — заметил Жак.

— Так и есть. Я была на волосок от смерти. — У нее перехватило дыхание. — Жак, я хочу поговорить с Никосом Скуросом без посредников, чтобы видеть его лицо. Других доказательств мне не нужно.

Жак заговорил медленнее, чем обычно:

— Тедди, ты не понимаешь, с кем мы имеем дело. Никос Скурос — сама галантность. Все считают его добрейшим человеком, неспособным ни на какое зло. Никто не поверит, что за этой личиной прячется хладнокровный убийца.

— Ненавижу его! — Тедди сжала кулаки. — Он убил моего отца — чужими руками. Скорее всего, его приказ выполнил этот жуткий тип — пассажирский помощник.

— Наверно, ты права. — Жак помолчал. — Но нам потребуются доказательства, а раздобыть их будет невероятно трудно. Придется действовать с величайшей осторожностью.

— Понимаю.

— Кажется, — задумчиво произнес он, — у меня есть план.

Пилот притушил огни в салоне, и они попытались вздремнуть, однако принц Жак беспокойно ворочался, так и не найдя удобного положения.

Жак, Габи и Кристина — все они должны были безотлагательно прибыть в Косту, но принцессы, по настоянию брата, полетели на «Конкорде». Жак ничего толком не стал им объяснять: он не хотел, чтобы они все втроем оказались на борту одного самолета.

Сейчас он старался отогнать от себя эту мысль. Ему было предельно ясно, что означает приказ отца всем троим срочно вернуться домой. Жак покосился на Тедди. Она прислонилась головой к иллюминатору; на одном плече лежала золотистая коса. Ее веки слегка подрагивали во сне, отчего она показалась Жаку по-детски беззащитной.

Он полюбил ее.

Все его сомнения развеялись в тот самый миг, когда он услышал, что бомба предназначалась ей. Тогда он понял, что не сможет без нее жить. У него было множество женщин, кому-то из них даже удалось затронуть его чувства, но ни одну он не любил.

Тедди — американка, звезда тенниса, ее карьера в самом расцвете. Если она выйдет за него замуж, ей придется расстаться с большим спортом. Жак не сомневался, что из нее, как в свое время из его матери, княгини Лиссе, а также из голливудской кинозвезды Грейс Келли, вышедшей замуж за князя Монако Ренье, немедленно сотворят икону. Ее вознесут на пьедестал, окружат почестями, сделают символом костанской монархии. Как воспримет это Тедди, привыкшая идти своим путем? Смирится ли она с необходимостью всегда быть на виду, терпеть постоянное присутствие телохранителей, удовлетворять чужое любопытство?

Даже Жаку, воспитанному в замке, подчас приходилось нелегко. Имеет ли он право обрекать ее на такую жизнь, скованную ограничениями? А самое главное — любит ли она его?

— Я уже скучаю по Клиффу, — сказала Габи, глядя в иллюминатор «Конкорда».

У нее задрожали губы. Далеко внизу простиралась синева Атлантики.

— Через месяц ты о нем и не вспомнишь, — с напускным безразличием отозвалась Кристина, которая до сих пор не могла прийти в себя после истории с Бретом.

Габи покачала головой:

— Нет, ты ошибаешься. Ну почему, почему им понадобилось устраивать это проклятое похищение? Только из-за этого Клифф… то есть мы с ним… — она запнулась.

— Все забудется.

— Разве тебе легко было забыть Жан-Люка? А Брета Томпсона? Ты же собиралась за него замуж, а потом ни с того ни с сего запретила упоминать его имя.

Кристина поежилась. Она не рассказала ни одной живой душе, что Брет собирался стать двоеженцем. Об этом знал только Никки. И вот теперь еще Уилл Кэмден. Ее новый друг.

— Мужчины, — презрительно фыркнула она. — Их для меня больше не существует. Разве что Уилл Кэмден. И то это не любовь, а всего лишь дружеские отношения.

Стюард подал изысканные закуски и шампанское. Кристина в задумчивости пригубила игристый напиток.

— Как ты думаешь, почему отец срочно вызывает нас домой?

— Боюсь, ему стало хуже.

— Нет, — возразила Кристина, — нам бы сообщили. Здесь что-то другое. Не иначе как речь пойдет… о короне.

Габи тихо охнула. Сестры углубились в свои мысли.

— Мне нужно встать на ноги в Голливуде, — неуверенно произнесла Кристина. — Я откажусь.

— Думаю, тебе ничего и не предложат, — с излишней резкостью сказала Габи.

Тедди отвели те же самые апартаменты в Вандомском замке. Она поймала себя на том, что вошла сюда, словно в родной дом. Здесь, рядом с Жаком, она чувствовала себя в безопасности.

— Завтра поговорим с Бретоном, — известил ее Жак. — А сегодня отец просил меня и сестер явиться к нему для конфиденциальной беседы. Ты не обидишься?

— Что ты, конечно нет, — тихо сказала Тедди.

Втайне она даже обрадовалась, что сможет спокойно отдохнуть. У нее нестерпимо стучало в висках; однако она твердила себе, что сейчас не время болеть.

Нажав кнопку звонка, Тедди вызвала горничную и попросила распаковать чемоданы, а потом приготовить ванну. Улыбаясь про себя, она отметила, что неплохо иногда пожить по-королевски.

Готовясь к разговору с сыном и дочерьми, князь Генрих явственно почувствовал тяжесть прожитых лет. Ему исполнилось без малого три четверти века. Для его страны эти годы не были безоблачными.

Князь Генрих назначил беседу в своем любимом Большом кабинете, украшенном портретами его предков и тяжелыми фолиантами в сафьяновых переплетах.

Кристина нервно ерзала на стуле. Рядом с ней устроилась Габи. Жак остался стоять. Все ощущали серьезность момента.

Генрих обвел детей пристальным взглядом. У каждого из троих были свои недостатки, но в их жилах текла кровь Беллини. Кому, как не им, отвечать за судьбы княжества?