Чтение онлайн

— Прекрати, Элхар, — вмешался Цитанек, поняв, что сейчас Киса в панике начнет все выкладывать. — Ты же знаешь, что не можешь ничего с ним сделать — Миледи с тебя шкуру спустит. Что касается Норки, то Ридев не очень сильно ее покалечил, и я отпустил ее. Они всего лишь дети.

Элхар выпустил Филина. Его сощуренные глаза пронизывали Кису.

— Ты не удивилась, значит, ты знала, что она на свободе. Откуда?

— Она вернулась в «Троллоп». Я ее не видела, но Осел сказал, что она в безопасности.

— Да, — сказал со зловещей ясностью Элхар, глядя на нее еще более напряженно. — Щенок Миледи отпустил ее.

Киса не смогла скрыть то, что это имя ей знакомо. С запозданием она догадалась изобразить удивление.

— Щенок Миледи? Какое странное прозвище для человека.

Филин чуть не взвыл от отчаяния. Он так и слышал, как вращались шестеренки в голове Элхара.

— И вправду странное, — промурлыкал Элхар. — И запоминающееся. Где ты его слышала раньше, Киса?

Киса попыталась беззаботно рассмеяться:

— Я не знаю, о чем вы толкуете.

— А мне кажется, знаешь, — мягко возразил он. — Скажи мне.

Всем сердцем Филин желал, чтобы она продолжала все отрицать и изображать полное неведение. Он понимал, что, если она изменит свои показания сейчас, Элхар выбьет из нее все ответы.

Киса нервно облизнула губы. Угрозы Элхара будто имели горький вкус. Он подвинулся к ней, многозначительно поигрывая кинжалом.

— Я не знаю, — пискнула она.

Элхар набросился на нее, как пикирующий ястреб. Он распластал ее левую руку на столе и прижал острие ножа к мизинцу.

— Подумай лучше, — прошептал он.

— Я не… — Лезвие резануло. Они все услышали, как оно воткнулось в стол за мгновение до того, как Киса закричала. Филин спрятал лицо на груди Цитанека, а тот покрепче прижал его к себе.

— Будь внимательна, — посоветовал Элхар. Его голос прервал крики Кисы, она только судорожно всхлипывала, а нож тем временем переместился к безымянному пальцу. — Кто убил Цифу Гитив?

— Акулья Наживка.

— Кто такой Акулья Наживка? — спросил Элхар.

— Один грузчик.

Элхар с Минцерой обменялись задумчивыми взглядами. У Филина в груди разлилось отчаяние.

— Почему этот Акулья Наживка убил Цифу?

— Я не знаю! — взвыла Киса.

— Почему? — Он чуть нажал на нож.

— Я не знаю, я не знаю, не… — Отчаянные отнекивания Кисы сорвались в крик, когда лезвие пронзило руку. Филин и Цитанек в ужасе прижались друг к другу.

— Почему Акулья Наживка убил Цифу? — Кинжал переместился к следующему пальцу.

— Она знала его, — выдохнула Киса. — И пыталась взять в плен.

Элхар нахмурился.

— Откуда она его знала?

— Он бывал во Дворце.

— С кем?

— Откуда мне знать? — крикнула Киса.

— Думай быстрее, — пригрозил он, нажимая на нож. — С кем?

У нее больше не было сил сопротивляться.

— Дом Ихавов, — сказала она с тоской.

Минцера от удивления приподняла брови; Элхар кивнул с мрачным удовлетворением.

— Антрин, — произнесли они одновременно.

Цитанек закрыл глаза.

— Так, объясняй, — велел Элхар. — Какое отношение имеет Антрин Анжибар-Ихав к тебе и твоим друзьям — трущобным крысенышам?

— Я не понимаю, — вяло ответила Киса. — Он просто Акулья Наживка. Он помог нам разузнать, что случилось с Филином, но больше ничего не хотел делать. Он сказал, что не хочет вмешиваться в бесконечные интриги Домов Советников.

— Но сейчас он уже замешан, — злобно заметил Элхар. — Я убью его за это.

— Ты можешь только попытаться, — холодно заявил Цитанек. — Цифа была проворнее тебя, Элхар; а этот Акулья Наживка — это тебе не ребенок, которого ты можешь мучить.

На мгновение показалось, что слова Цитанека вызовут ярость Элхара. Но вместо этого он повернулся к управляющей:

— Уведи отсюда Щенка и маленькое отродье. А мне надо получить от Кисы еще кое-какие ответы, пока не пришла Миледи.

Минцера пошла выполнять поручение. Дрожа, Филин вскочил, опираясь на крепкую руку друга.

— Киса, — прошептал он с мольбой.

— Не оставляй меня! Филин! — Ее голос дрожал от ужаса.

— Киса! — взвыл он. Минцера взяла мальчика за руку и стала подталкивать к двери. Он пытался вырываться. — Киса! Дайте мне помочь ей! Пустите меня! Киса!

Минцера и Цитанек увели его. Они шли по потайному проходу, и где-то на полпути к апартаментам Гитивов на Филина нахлынула волна видений. Ужасные, кровавые образы закружили его, как щепку в водовороте, он прижался к Цитанеку, истерично рыдая.

— Он убьет ее. Он убьет ее! Сначала измучит, а потом убьет. О, Киса! — Потом Филин повернулся к управляющей, стараясь говорить спокойно. — Ну, пожалуйста. Пожалуйста, Минцера. Останови его. Пожалуйста. Ты должна.

Она молча посмотрела на него. И, словно обретя контроль над собой, протянула к нему руку. Но потом опустила ее, как ненужное орудие, не успев дотронуться до него.

— А твои видения говорят, что я могла бы это сделать? — спросила она.

Хотя Филин чувствовал, что в ней мелькнула решимость, соврать не смог.

— Нет.

Лицо Минцеры смягчилось, но тут же застыло в отчужденности.

— Миледи.

— В чем дело? — спросила неожиданно появившаяся Миледи. Пальцем, холодным, как коготь, она повернула лицо Филина к тусклому свету.

— Слезы?

— Мне плохо, — сказал ей Филин. — Элхар, уж будьте уверены, все объяснит.

Миледи сжала губы.

— Да уж, несомненно. Уложите мальчика в постель, — добавила она сухо, — и пусть один из вас останется с ним, пока я не приду.

С Филином остался Цитанек. Довольно долгое время Филин молча смотрел в потолок. Наконец, он повернулся к другу.

— Я не хочу спать, — прошептал он.

Цитанек пригладил его взъерошенные волосы.

— Ах, Филин. Я чувствую себя беспомощным. Ну почему я ничего не могу сделать!

Филин вздохнул.

— Мы все беспомощны — фигуры хассе в игре Исивы. Как бы мне хотелось, чтобы кто-нибудь пришел и закрыл доску, даже если я при этом упаду и сломаюсь. О, Господи, Цитанек, мне так страшно. Она имеет такую власть над нами. Если мы не сможем освободиться от нее, то рано или поздно мы и вправду станем фигурами хассе, как она хочет. Как Элхар — слеп ко всему, кроме паутины подозрений и интриг, которые Исива научила его видеть; или как Минцера, превратившаяся в камень прямо у меня на глазах. Я не хочу быть слепым и безжизненным, бесчувственным, как гранит, маленькой фигуркой хассе, которой лестно прикосновение ее руки. Нет.