Чтение онлайн

Джонни улыбнулся.

– Я не могу сколотить шайку. Людей в Сицилии, которым я доверял, я знал годами, мы выросли вместе, но даже им я верил только потому, что они меня боялись.

– Ты не сможешь сколотить свою банду, - сказала Дэа.
– Я делала передачи о преступности, и знаю, что это за сила. Ты сможешь завербовать только пару бесполезных и ненормальных подростков. И все.

– Поэтому мне нужна армия призраков. Я знаю людей, которых должен убить - один в Лос-Анжелесе, двое в Нью-Йорке. Мафия обвинит в смертях меня, но они должны быть уверены, что убил не я сам.

Тогда они не будут знать, кто со мной. Они предположат, что на меня работают люди мафии, и не убьют меня, пока не будут уверены, что это не будет стоить им жизни. Боссы состарились и любят жизнь больше всего на свете.

– Но как ты их убьешь? Их охраняют, они невероятно богаты и могущественны.

– Я не просто Джонни Колини - я Джулиано. За мной охотились тысячи полицейских.

– Но ты сказал, что разорен. Не только разорен, но тебя ещё преследовали сборщики денег.

– Сегодня вечером у меня будут деньги, - Джонни улыбнулся, как мальчишка.

– Они правда мертвы? Ты правда убил этих людей?
– Голос её внезапно охрип, глаза горели.

– Я воспользовался твоим кухонным ножом, - ответил Джонни.

Она обвила руками этого мужчину, которого любила и ненавидела, так полно любила и так полно ненавидела, что впервые в жизни чувствовала себя настоящей женщиной и повалила его на себя.

И Джонни с сожалением и уважением почувствовал что-то немного похожее на любовь.

– Кто он?

Тощий Сантанджело навис над Кромлейном и Мусией.

За окнами пентхауза высились башни Манхэтена. Это был офис и нью-йоркская квартира Сантанджело, Великого Мастера, одного из трех глав мафии в Соединенных Штатах, одного из семи - в мире. На Лонг-Айленде ему принадлежала сотня акров земли; дом во Флориде стоял на личном острове; дом в Квебеке стоил четверть миллиона.

– Молодой человек приехал в Нью-Йорк. Он знает, что к чему, но не боится, - сказал Сантанджело.
– В номер он вошел один и, если бы захотел, мог бы под дулом пистолета вернуть все деньги, но вместо этого спустил свои в нечестной, как он знал, игре. С ним трудно иметь дело, с этим юношей. Он называет имена, будто он один из нас. Великие имена в полудюжине городов. Он все знает, у него есть деньги и сердце, которого хватило бы на дюжину.

Он остановился.

– Кто убил наших людей?

– Не Колини...
– начал Мусия.

– Не называй его этим именем, - прервал Сантанджело. Есть только один Колини, не два. Двум - не бывать.

Последний раз он видел Джонни на Капри, и тот выглядел совсем стариком.

– Этот парень, - сказал Мусия, - не мог убить моих ребят. Он их не знал, не знал, как их найти. У него пистолет, а их зарезали. Это не он.

– Плохо, - сказал Сантанджело.
– Плохо, потому что он не один. У него есть люди - его глаза, которые видели тех двоих. У него есть ликвидаторы. Твои люди развлекались с девчонкой?

– Они рассказали мне об этом за завтраком. Славно поразвлеклись.

– И с ними поступили так, как я когда-то. Этот обычай с нашей родины.

– Да, мистер Сантанджело, - сказал Мусия.

Оба посмотрели друг на друга с пониманием. Мусия занимал высокое место в Ордене, но не был Мастером. Марк Кромлейн думал, что он в Ордене, посещал некоторые встречи, выполнял правила, но не был членом. Для него, как и для многих других, существовал ложный Орден, а настоящий - только для людей с тысячелетней кровной связью.

– Здесь рука сицилийца.

Тяжелые веки приподнялись и мертвые глаза взглянули на Мусию. Мусия показал, что понял. Ночью будет встреча Ордена.

На таких встречах никто не может лгать или говорить не все. Если кто-нибудь из Ордена знает этого ужасного молодого незнакомца, он расскажет, что знает.

– Мистер Сантанджело, - начал Марк Кромлейн.

Тяжелая голова чуть повернулась.

– Я прошу разрешения убить незнакомца.

– Нет.

Кромлейн не осмелился выказать злость. Он ничего больше не сказал.

Майк "Мороженый" Сантанджело поднял руку и двое вышли. Мистер Сантанджело тяжело подошел к столу и начал просматривать дела своего ранчо в Техасе, нефтяных вышек в Калифорнии, автобусных линий в Луизиане, тысячеквартирного жилого комплекса, который строился на Лонг-Айленде.

Только однажды он позволил себе вспомнить, как тридцать лет назад, когда он носил бордовый костюм, желтые ботинки и шелковую рубашку с обязательной белой шляпой, они с Джонни Колини убили семерых в гараже на Норт-Кларк-Стрит. Это было тридцать лет назад, устало подумал он и вернулся к доходам, полученным с ранчо за скот.

Он подумал о сыне, учившемся Музыкальном колледже Джильярда и о дочери в швейцарском пансионе, о молодом человеке и о том, чего тот может хотеть.

Они занимались любовью, она - с любовью и ненавистью, Джонни - со стыдом, что он с женщиной, которой так недавно обладали другие. Но он был нежным, хотя безумие прошло, и он не мог поверить, что рассказал женщине о себе.

Он не хотел убивать её, но знал, что это может понадобиться из-за совершенной им глупости. Он не думал, что несправедливо убивать Дэа Гинес из-за собственной глупости; Джонни Колини жил в мире холодной логики.

– Ты рассказал мне слишком много, - обнаженная Дэа стояла возле кровати и будто читала его мысли.
– Теперь я для тебя опасна.

Он не ответил. Ответа не требовалось.

– Ты убьешь меня, Джонни?

– Если придется.

– Вчера была девушка по имена Дэа Гинес, - сказала Дэа. Имя осталось, но я уже не та девушка.

И ушла в кухню.

Джонни оделся, пока Дэа готовила кофе.

– Ты знаешь, где взять деньги?
– спросила она.

– Будь это моя родная деревня, я бы пошел в банк, - сказал он, снова мальчишески улыбаясь.

– А если ты пойдешь в банк здесь, тебя сразу укокошат, сказала Дэа. Чувствую, не проживешь ты долго, мой Джонни.

– Я бы хотел купить долгую жизнь, - сказал он простодушно.

– На что?

Он знал ответ, и хотя не верил в Бога, но верил в колдунов.

– На мою душу.

– Иди и достань деньги, - мягко сказала она.

Джонни встал и пошел к двери.

– Собирайся, - сказал он.
– Ты знаешь, нам надо убираться отсюда.

– Знаю.

Джонни вышел из в нью-йоркский полдень, зашел в отель за "береттой", и тут зазвонил телефон.