Чтение онлайн

– Я сказал, из Нью-Йорка.

– Проклятый японец. Кто ты?

– Мусия.

– Не Джерри.

– Его кузен.

– Кто убил Мерфи?

– Потому Сантанджело меня и прислал. Он думает, ты знаешь.

Оби Хиндз говорил ровным ледяным голосом.

– Лучше тебе подняться. Поднимись на эскалаторе.

– Ты можешь связаться с Беном?
– спросил Джонни.

– Бен Фрэнд?

– Да. У меня специальное поручение к нему.

– Дьявол, он проверяет доходы со столов и не может отойти.

– Позвони ему.

Длинная пауза.

– Ты сказал, тебя зовут Мусия?

– Чарли Мусия, - сказал Джонни.

– Вот что тебе лучше сделать. Подожди там пару минут, пока я свяжусь с Беном. Ты поднимешься минут через двадцать. Годится?

– Конечно, - сказал Джонни.

Повесив трубку, он направился в казино. Оби Хиндз немедленно позвонит охранникам, чтобы найти того, кто ему звонил.

В мире нет города, где охрана действовала бы так решительно, быстро и эффективно. И не было места хуже для темных делишек, начиная с воровства фишек и расчетов фальшивыми чеками, чем в Стрип-отеле в Лас-Вегасе.

Охранники - находчивые, жесткие люди с опытом побольше, чем у шефа полиции Гоморры до её уничтожения. Полиция города так же находчива, может, лишь помягче. Город может быть закрыт, как крысоловка, и захлопнется он так же быстро. У полиции и у охраны глаза как камеры; что они увидели, кого они увидели, они помнят. Они знают, как ведут себя выпивохи, как ведут себя туристы, как ведут себя азартные игроки. Все вариации быстро изучаются, и кроме того эти люди знают, как ведут себя мошенники, воришки, подонки и психи. Они сыты ими по горло и их ненавидят.

Не жди пощады, если тебя ненавидят эти люди.

Джонни надвинул шляпу на лоб, ослабил галстук и расстегнул воротничок. Пройдя прямо к кассе, он купил фишек на сто долларов.

Народ суетился только вокруг блэк-джека и одного стола с костями. Джонни прошел к столу с костями. Крупье взглянул на него, принял за уставшего после долгой ночи игрока и мысленно дал ему "добро".

Джонни поставил пару пятидолларовых фишек, когда подошел новый круг. Было десять очков, и игрок выкинул раз двадцать, и ни разу ни десятки, ни семерки. Потом он выкинул шесть-четыре, и Джонни заговорил с соседним игроком, пока сгребали их деньги.

В вестибюле охранник не нашел никого, кто бы видевшего звонившего мужчину. Он скользнул взглядом по игрокам возле автоматов и двум клюющим носом пьяным, оглядел публику у бара.

А за столом игрок выбросил восемь и семь на следующем броске. Сосед Джонни игрок болезненно поморщился и выложил последнюю пятидолларовую фишку. Джонни положил пять.

– Это просто разорение, - вздохнул игрок посмотрел на часы.

– Еще полчаса до этого проклятого самолета.

Он был сильно пьян, на той стадии, когда некоторые ещё двигаются, играют, разговаривают, снова пьют, но уже почти бессознательно.

– Они дают бесплатную выпивку и забирают твои деньги, бурчал он.
– Но когда кончаются деньги, нет и бесплатной выпивки.

– Так все делается, - сказал Джонни.

– Большая игра, - пьяный смотрел, как другой игрок выбрасывает восемь.
– Большая игра, тебя переправляют в Вегас, бесплатное шампанское, бесплатное шоу с голыми девочками, бесплатно все, пока ты платишь деньги. Большая игра. Все бесплатно, если ты платишь. Я сегодня проиграл семьдесят баксов.

Джонни раздумывал над переменой в планах. Он собирался улетать самолетом, но первый рейс компании "Бонанза" будет только в восемь десять. До этого ему придется пережить трудные часы.

– Когда вылетает твой самолет?
– спросил Джонни.

– Без десяти семь. Примерно через полчаса.

Джонни знал, что если заплатит пьянице двадцать долларов за билет, тот быстро потратит двадцатку и поймет, что не сможет вернуться в Лос-Анжелес. Разоренный и упившийся, он пойдет к крупье, а это приведет - при неблагоприятных обстоятельствах - к ожидающей в аэропорту Лос-Анжелеса полиции.

Но зато обратный билет спасет его от ужасных часов ожидания восьмичасового рейса "Бонанзы" после того, как он сделает свое дело.

Кости выпали на семь. Пьяный поднял руки.

– Ну, сделано. Легче посидеть в автобусе и подождать отъезда в аэропорт.

Джонни огляделся. Две девушки, вероятно, служащие, играли на долларовые фишки в конце стола. Он улыбнулся одной из них, и она улыбнулась в ответ. Джонни взял за руку пьяного, когда тот повернулся уходить, и одарил счастливой улыбкой.

– Парочка крошек положила на нас глаз, - сказал он.

– Оставь их. Я убит.

– Я один не могу снять двух курочек, - сказал Джонни. Пошли, я плачу.

– Я должен попасть на свой самолет, - сказал пьяница, глядя в сторону девушек.
– И к девяти успеть на работу.

– Наверняка сможешь, - сказал Джонни.
– Но у нас есть время для нескольких порций.

Он подвел его к девушкам.

– У вас есть время на пару бокалов?

Девушки переглянулись, глянули на крупье. Тот пожал плечами.

– Только парочку, - сказала брюнетка.
– Мы уже собираемся спать.

Джонни подвел их к бару. Девушки заказали водку, пьяница - двойной "скотч" со льдом. Джонни положил на стойку десятку и заказал "скотч" с водой. Пока бармен смешивал напитки, пьяница достал бумажник и заглянул в него. Там оставался только билет. Он тяжело вздохнул и сунул бумажник в задний карман.

– Я - Джордж Сильва, - представился Джонни.

– Итальянец?
– спросила брюнетка.

– Португалец, - ответил Джонни.

Девушки назвались Линдой и Кэт. Пьяного звали Фредди Миллер.

Джонни решил воспользоваться шансом и достал стодолларовую купюру.

– Девушки, разменяйте на сто серебряных долларов. Мы хотим поиграть в автоматах.

Когда Миллер повернулся вслед за девушками, Джонни вытянул его бумажник, вытащил билет и заменил его двадцатидолларовой купюрой. Девушки шли к кассе.

– Может, ты бы лучше им помог. Эти серебряные доллары тяжелые, сказал Джонни, помогая Фредди встать и опуская бумажник обратно в карман. Когда Фредди отчалил вслед за девушками, Джонни повернулся к бармену и улыбнулся.

– Отличный парень, - сказал он.
– Такой веселый. Вот...он положил двадцатку поверх сдачи с десятки.
– Я ненадолго загляну в "Ривьеру". Налей моим друзьям, чего они закажут. Я вернусь.

Серебряные доллары удержат из возле автоматов минут на пятьдесят, а после ещё нескольких порций Фредди вырубится. Джонни надеялся, что протрезвевший Фредди не многое вспомнит, и к тому же нескоро.