Чтение онлайн

— Расскажи об этом, как тебе больше нравится — с самого начала, если это тебя не затруднит, — предложил Куист.

Джонни налил себе еще стакан, но на этот раз осушил его не спеша, продолжая шагать по комнате. Он посмотрел на спиральную лестницу, которая вела на второй этаж.

— Твоя куколка, наверное, наверху, — заметил он. — Это не имеет значения. Ты все равно расскажешь ей обо всем, даже если я попрошу тебя держать все в секрете. Верно?

— Верно, — согласился Куист.

— Почему мне ни разу не попалась такая девушка? — задумчиво произнес Джонни.

— Тебе должно было грандиозно повезти.

— Тебе никогда не приходило в голову жениться на ней, верно?

— Честно говоря, тебя это не касается, Джонни.

— Чистое любопытство, дружище. Моя беда в том, что я слишком часто женился на них, и каждый раз неудачно.

Куист наблюдал за ним. По комнате метался усталый пожилой человек, которого терзали какие–то неприятности.

— Ты сказал, Джонни, — вопрос жизни и смерти.

— Ох, братишка! — Он достал еще одну сигарету, закурил. — Ты читал утренние газеты или слушал радио?

— Нет.

— Вчера вечером случилось нечто гораздо более существенное, чем якобы подложенная в самолет бомба.

— Вот как?

— В мужском туалете в Чикагском аэропорту был застрелен мужчина.

— Брайан Марр что–то говорил об этом.

— Я знал этого парня.

Куист приподнял брови:

— Того, которого убили?

— Да, я знал его. И не сегодня–завтра кому–то в голову может прийти мысль, что у меня, возможно, были причины расправиться с ним.

— А они у тебя были?

— Слава богу, нет, дружище! — Джонни сделал большой глоток из своего стакана. — Я изменил договоренность относительно встречи с тобой вчера вечером, после концерта, потому что получил весточку от приятеля, который должен был повидаться со мной. Мне сообщили об этом в «Гарден». Мне надо бы встретиться с ним, потому что он также знал парня, убитого в Чикаго.

— Итак, ты увиделся с ним.

— Итак, я не увиделся с ним, — возразил Джонни. Он выдохнул из легких длинную струю дыма. — Предполагалось, что он придет ко мне в отель после окончания концерта. Но он так и не появился.

— Передумал?

— Нет. Он не передумал. Просто изменились обстоятельства. Его сбила машина, водитель скрылся с места происшествия. Это произошло в квартале от моего отеля, сегодня около четырех часов утра. Насмерть. Ни малейших признаков жизни.

— Двое за одну ночь…

— Да.

— Что ж, с этой второй смертью тебя нельзя связать, верно?

— Бьюсь об заклад, что можно!

— Каким образом?

— Черт его знает! Но если бы это было не так, они не стали бы его убивать.

— Они? Кто такие «они», Джонни?

— Хотел бы я знать, — ответил Джонни.

Куист стряхнул пепел со своей сигары в медную пепельницу, стоявшую около него. На его губах заиграла легкая улыбка.

— Не хочешь прилечь на кушетку? — спросил он. — Чувствуя себя виновным в двух убийствах, ты ни слова не произнес по поводу того, над чем мог бы поработать психиатр. Позволь доктору Куисту выслушать твои свободные ассоциации, малыш.

— Иди к черту! — ответил Джонни.

— Я немедленно вернусь в постель, если ты не расскажешь мне, о чем идет речь, Джонни.

Джонни подошел к бару. Налил себе еще порцию. Закурил еще одну сигарету.

— Это началось пять лет назад, — заговорил он. — Девушка совершила самоубийство.

— Каким образом?

— Таблетки. Алкоголь. Их нельзя смешивать, понимаешь. Дело в том, что она сделала это в моем доме в Беверли—Хиллз. — На щеке у Джонни задергался нерв. Он отвернулся.

— Все, что касается тебя, тут же попадает в газеты, — заметил Куист. — Как же случилось, что я ничего не слышал?

— Вот об этом–то и пойдет речь, — объяснил Джонни. Он подошел к французским дверям, открывающимся на террасу, и посмотрел на реку. — Ее звали Беверли Трент — по крайней мере, таким был ее псевдоним, она назвала себя в честь города, бог знает, по какой причине. — Джонни отвернулся от окна и с усмешкой посмотрел на Куиста. — Девочка что надо.

— Одна из твоего гарема?

— Что ж, можно и так сказать, наверное.

— Так можно или нельзя так сказать?

— Мы с ней встречались пару раз, — пояснил Джонни. — Она не была моей страстной любовью до гробовой доски, да и даже на десять минут. Совершенно очевидно. Никаких технических приемов. Но я… что ж, я был или величайшей любовью в ее жизни, или же самым богатым мужчиной, которого ей удалось подцепить на крючок. Так или иначе, она хотела удержать меня. Но она мне надоела. Я предложил разойтись и больше не встречаться. Она закатила истерику, звонила мне посреди ночи, появлялась на студии, где я работал, в ресторанах, где я ел. Она закатывала мне сотни сцен. И наконец явилась на вечеринку, на которую не была приглашена, и покончила с собой в моей постели!

— Без твоей помощи?

— Ты сукин сын, — сказал Джонни.

— Надо как–то заставить тебя рассказать всю историю, — объяснил Куист. Его сигара догорела. Он, нахмурившись, посмотрел на нее и положил окурок в пепельницу.

— Я устроил вечеринку, — продолжал свой рассказ Джонни. — Это было мгновенное решение — экспромт. Кто–то сказал, что шампанское на самом деле не является алкогольным напитком: так, просто искрящаяся водичка. Говорили, что его можно пить без передышки. Вот я и предложил обеспечить всех шампанским. Тот, кто последним удержится на ногах, получит приз — тысячу долларов, чтобы поиграть в рулетку в Лас—Вегасе. Около двадцати молодых людей и девиц вызвались проверить, чем на самом деле является водянистое шампанское. Установили одно–единственное правило: мы наливаем по кругу всем и каждый должен выпить, прежде чем ему нальют по второму разу. Некоторые сошли с дистанции довольно быстро. — Джонни ухмыльнулся. — Поначалу это была приятная, дружеская компания. Потом появилась Беверли. Она уже была под градусом, закатила мне скандал из–за того, что ее не пригласили. Я сказал, чтобы она убиралась отсюда, но ей все было нипочем. Чтобы не затягивать эту сцену, я добавил хорошую порцию бренди в ее шампанское. Через два круга она, пошатываясь, удалилась. Я подумал, что ей стало плохо, но она не вернулась, тогда я решил, что нам просто повезло.

Вечеринка продолжалась до рассвета. Миленькая цыпочка, которая играла в каком–то телевизионном сериале, оказалась последней оставшейся в живых. Я вручил ей новенький, хрустящий банкнот в тысячу долларов, посадил в такси и отправил домой. Я еле держался на ногах от усталости. Прошел через разгром, оставшийся после вечеринки, и поднялся в свою комнату. Там, в моей постели, лежала застывшая, обнаженная Беверли. От холода, подумал я. Я был поражен. Ее одежда была разбросана по всей комнате на креслах и на полу. Сумочка валялась на столике рядом с кроватью, и я заметил в ней пустой пузырек из–под таблеток. Когда я подошел ближе, чтобы посмотреть, что это такое, то увидел лежавшую под сумочкой наспех нацарапанную записку. В ней была одна фраза: «Другого способа нет, но зато я уверена, что навсегда останусь в твоей жизни».

Внезапно я до смерти перепугался. Пытался нащупать у нее пульс. Его не было. Она была мертва. В пузырьке, вероятно, было не меньше пятидесяти таблеток. Бог знает, сколько она приняла. Достаточное количество, чтобы убить лошадь, как позднее сказал коронер.

— Коронер? Дело дошло до полиции? — быстро спросил Куист.

— Господи, если бы ты вел мой образ жизни, дружище, то понял бы мою реакцию! Я не был влюблен в эту девушку. Пока она была жива, меня влекло к себе ее тело, когда умерла, тело ее стало наводить ужас. Я только что закончил картину — «Нашумевший судебный процесс», помнишь? Это та, в которой я играл католического священника. Я вложил собственный миллион долларов в этот фильм. Попытался создать новый образ на закате своей жизни — старого добряка Джонни Сандза. Я видел заголовки газет. «Джонни Сандз организует оргию. Самоубийство девушки. Бывшая подружка» — и так далее, так далее. Великолепно для моего католического священника, великолепно для моего нового образа! Малышка Беверли намеревалась навсегда войти в мою жизнь, полный порядок!