Чтение онлайн

Но здесь не только туман подкрадывается к тебе на маленьких кошачьих лапках и бесшумно садится на корточки, наблюдая хищными глазками-щёлочками.

Здесь предательство незаметно, неслышно подбирается ближе, наблюдает за тобой глазами, которые состоят из сотен-оттенков-фейри-льда, и ждёт идеального момента, чтобы всадить нож тебе в спину.

Из дневников МакКайлы Лейн-О'Коннор,

Верховной Королевы Фейри

ТЁМНЫЙ СОН

Ты был моим городом, теперь я в изгнании, провожаю тебя до двери[1]

Дублин, Ирландия

После войны, положившей конец всем войнам, мой город — совершенство.

Окружённая принцами, полным составом Двора Света, шагающим позади меня, я иду по улицам Темпл Бара.

Над крышами магазинов и пабов такая полная луна с кровавой каёмкой висит так низко, что едва не затмевает ночное небо, напоминая мне о другой планете, где (тысячу жизней назад) я стояла между Круусом и королём Невидимых и чувствовала себя так, будто могу подняться на край ночи, запрыгнуть на забор из сосновой древесины и одним прыжком переметнуться с планеты на луну.

Земля продолжает меняться, с каждым днём делаясь всё сильнее похожей на Фейри, становясь роскошнее, изобильнее и фантастичнее, под стать расе с пресытившимися вкусами и запредельным голодом. Мы, правящие этой планетой, изменяем саму материю вселенной. Смертные законы физики не действуют. Мы определяем реальность; она покоряется нашей воле.

Над головами летают Охотники, издавая звуки гонга глубоко в груди. Я поднимаю взгляд, когда они скользят мимо луны, и их обсидиановые крылья на фоне сферы с кровавым окаймлением вызывают непрошеную вспышку воспоминаний, которая взрывается и на мгновение освещает моё сознание — взгляд полуночи, окрашенный кроваво-красным; жёсткий, вызывающий, оценивающий взгляд мужчины: «Кто ты, бл*дь?»

Безумный хохот мог бы взбурлить во мне, но там, где некогда горели угли, лишь пепел, и смех уже не бурлит.

Ничто не бурлит. Я бездонная, неподвижная бездна.

Ясность, дарованная фрагментом воспоминания, меркнет. Я отвожу взгляд от неба и смотрю обратно на землю.

Фосфоресцирующий туман, гонимый лазурным океаном, накатывающим на берег Ирландии, дрейфует кружевными вереницами над блестящей от очередного дождя брусчаткой, окутывает уличные фонари и витрины магазинов перламутровыми паутинами. Пока мы продолжаем своё шествие по кварталу, целые пологи бархатных цветов взрываются за нами, вываливаются из ящиков на подоконниках, вырастают в садах на крышах, пока густой ковёр морской пены и лазурной травы пробивается между камней.

Мощёные улицы скоро исчезнут, поглощённые плодородной почвой кофейного цвета. Здания скроются в объятиях лиан и будут обрушиваться, пока не окажутся захороненными в земле. Этот мир вновь станет таким, каким должен быть.

Первозданным. Естественным. Фейри.

Туман успокаивает меня; скрывает, искажает, заставляет всё казаться возможным. Создаёт холст для иллюзии, делает мир мягче, податливее. Прищурившись, чтобы перед глазами всё размылось, я наполняю этот холст тем, что когда-то имело для меня значение, держу образы подвешенными вокруг, пытаюсь вклинить себя в эту картину, но…

Меня там ничего не ждёт.

Дублин никогда не будет таким, каким я его помню.

И я тоже.

Есть последнее дело, которым я займусь сегодня перед тем, как переключить своё внимание на дела Двора. Почва не может достаточно быстро для меня поглотить определённый книжный магазин. Я не верю, что Котёл Забвения полностью сотрёт «Книги и сувениры Бэрронса» из самых глубоких катакомб моей памяти, если земля не сумеет его поглотить, и если я однажды наткнусь на него.

Этот город, эта планета лишена человеческой жизни.

Я единственный оставшийся след человечества, и я лишь воспоминание о пережитке тени того сложного, ускользающего качества. Тише шепотка. Я не слышу этого и не знаю, что это значит.

Человечество было стёрто с этой планеты. Старые боги мертвы, Фейри остались единственными хозяевами желанного мира, богатого магией. Девятка… я уничтожаю эту мысль.

Отдалённая часть моего разума начинает борьбу, пытаясь понять, как я здесь очутилась, как такое случилось, но я не могу сложить кусочки воедино. Они существуют где-то за пределами, в месте, которое я помню, но не по-настоящему — там, где когда-то я была совершенно другим существом.

Дочерью. Сестрой. Подругой. Любовницей тёмного и ненасытного зверя.

Но я не могу чувствовать то, что я не могу чувствовать.

Там маячат лишь далёкие, смутные силуэты, расплывчатые вещи, которые царапают моё сознание, странно знакомые, но в то же время лишённые значимого содержания.

Мне не хватает контекста. Полное и абсолютное отсутствие его существует во мне.

Я понимаю существование в терминах стазиса и изменения.

Помимо этого существует лишь сегодняшний день.

Есть лишь один способ вынести этот тип сегодняшнего дня.

Если он принесёт забаву.

***

Как только я приближаюсь к входу в Темпл Бар и подхожу к каменной арке, окутанной цветами, которые придают воздуху изысканный, ядовитый-для-всех-кроме-фейри аромат цветущего ночного жасмина, резкий иней, преломляющийся тысячами оттенков сапфира, скользит по алебастровым лепесткам, струится вдоль лоз на улицу.

Лёд сковывает тротуар и взрывается в мою сторону, лижет мои ноги. Я пробуждаю ковёр кровавых снежных цветов, чтобы расколоть его лёд, и призрак невесёлой улыбки заставляет мои губы изогнуться. Призрак, потому что наши возможности, некогда изобилующие, безграничные, восхитительные возможности — это то, что будет вечно преследовать меня, и всё же я никогда не буду их знать.

— Мак, — приветствие выскальзывает из непроницаемых теней, которые король Невидимых носит как плащ. Он идёт в ночи как ночь. Даже я не могу подсмотреть элементы из Фейри, чтобы раскрыть его истинную природу. Он останется невидимым, пока не пожелает обратного. Его сила ошеломляет.

— Теперь твоя королева, — парирую я.

— Никогда не моя королева. Ты сделала выбор, — тьма наступает.

«Я не делала выбор», — не говорю я. Пусть думает, что это так. Это предпочтительнее правды. Было время, когда я требовала правды любой ценой. Теперь я стремлюсь к милосердию иллюзии с рвением умирающего грешника, ищущего искупления.

Он сбрасывает свой плащ теней и открывает себя в ореоле кобальтового света, который окрашивает его чёрные крылья оттенком индиго, пока те шелестят, шевелятся и устраиваются. Я дрожу и покрепче закутываюсь в свой плащ. Хоть у меня и иммунитет к сидхба-джай, у меня нет иммунитета к шарму короля Невидимых. Он воплощение похоти. Сексуален в той до-мурашек-по-коже манере, которая заставляет женщину, не нуждающуюся ни в чём, осознать значение примитивного, поглощающего разум, вызывающего привыкание желания. Каждый нюанс тьмы накладывается на каждый кулак и клинок власти; он великолепен, почти всемогущ и вечен. Взрывная сексуальность пропитывает воздух вокруг него, заряжая атомы вокруг нас бессловесным, эротичным, неудержимым внушением, чтобы я подчинилась ему в любой манере, какой он пожелает. Задержав дыхание, я задаюсь вопросом: являюсь ли я всё ещё его слабостью? Он до сих пор не способен мне отказать?