Чтение онлайн

— Я вольна покидать бутылку? — настаиваю я. — Поступать так, как я пожелаю? — ожидая его ответа, я задаюсь вопросом, а желаю ли я чего-то по-настоящему. Я гадаю, вдруг он так умён, король для моей пешки, что он двигает меня по своей шахматной доске, всё это время готовясь пожертвовать мной в критический момент, чтобы достичь желаемого исхода игры; вдруг я одна из тысяч пешек, которые он расположил на местах в ходе вечности, когда он был свободен, а я — нет.

— До тех пор, пока ты подчиняешься инструкциям, которые я тебе дал — да. Но Лирика, если ты покажешь ему свой истинный облик…

Он умолкает, и я бледнею, дыхание застревает в моём горле, а сердце застывает в груди. Он не заговорил вслух. Он показал в моей голове, что случится со мной. Я не хочу, чтобы это когда-либо произошло со мной. Есть судьбы и похуже моей бутылки. Бездна монстров, тёмная, сырая и кошмарная, откуда нет выхода. Он действительно поступит так со мной?

Мой отец ушёл.

Оставляя меня обдумывать идеальный парадокс, который он для меня создал.

Я могу быть свободна, но только в том случае, если никогда не раскрою свой истинный облик.

А Смерть, которого я нахожу таким привлекательным и надеюсь, что он станет моим другом и даст мне секс, будет доверять мне только в том случае, если я покажу ему свой истинный облик.

Это тиски взаимопротиворечивых и взаимозависимых условий, ловушка, дилемма, применяемая автором событий, чтобы выковать или сломать персонажа.

Я поднимаюсь на ноги, готовая покинуть свою бутылку.

О да, я определённо одна из героев. Я не сломаюсь.

Затем я плюхаюсь обратно с очередным стоном, когда осознаю вторую, в высшей степени неприятную вероятность.

Справедливости ради, надо признать, что по таким критериям я также могу оказаться одной из злодеев.

Глава 17

Беги, маленькая сучка, я хочу твою силу[23]

Иксай

Высоко в северной башне Иксай смотрела на застывшее внизу сражение, губы приоткрылись в оскале, фасетчатые глаза мерцали вожделением.

Ярость и желание воевали в её груди болезненно, достаточно мощно, чтобы сдирать плоть с кости. Она испытывала столь интенсивный голод, что сама была голодом, безумной, неутихающей жаждой всего, и ещё больше, но в особенности жаждой обладания силой, которая должна была принадлежать ей, но украдена смертной.

Щиты, преграждавшие вход в её замок, были непрозрачными снаружи, но прозрачными изнутри, ограждая от пытливых глаз, но позволяя ей шпионить.

Сука-королева находилась в её королевстве.

Направлялась прямиком к её двери, сопровождаемая зверем, который служил её консортом и охранником.

Иксай желала зверя, жаждала его каждым атомом своего существа. Он был оружием не менее смертоносным, чем копьё судьбы и меч света — живое создание, способное убить фейри.

Если бы она соблазнила его, он стал бы кинжалом, который она вонзила бы глубоко в вероломное сердце человеческой королевы. Иметь его при себе было бы опасно; иметь его подле себя, у своих ног было бы волнительно; смерть на поводке, гибель для любого фейри, кто посмеет хоть прошептать что-то против неё.

Зверь ненасытных аппетитов был легендой. Он жил среди них какое-то время. Он мог быть безжалостным, он мог быть жестоким; она чувствовала его голод, жаждущий всего, бурлящий под его плотью, едва сдерживаемый. Он был всего лишь псом, которого нужно заново выдрессировать, поощрить вновь потакать самым примитивным инстинктам и желаниям, и вознаграждать его всякий раз, когда он поддастся этим порывам. Вместе их никто бы не остановил. С ним она бы получила власть над многими такими зверями, и её правление никогда не было бы свергнуто.

Иксай намеренно пока что не призывала королеву; она хотела, чтобы та поварилась в парализующих эмоциях прежде, чем призвать её в Рощу.

Но сучка вальяжно вошла без приглашения, незваная гостья со зверем бок о бок с ней, словно она имела все права находиться в Зиме.

Когда королева восстановила её подданных, Иксай задержала дыхание, молясь, чтобы смертная обладала властью исцелить их полностью, вернуть им рассудок и бессмертие вместе с их обликом.

На несколько секунд она подумала, что королева добилась успеха.

Потом они снова набросились друг на друга.

И снова.

И снова.

Теперь её королевство было заполнено лишь статуями.

Она стала принцессой ничего.

Ну, не совсем.

В замке с ней находилось ещё кое-что, но это было не намного лучше отвратительных статуй внизу.

С ледяной улыбкой она перевела взгляд на человеческое существо, которое она похитила, чтобы заставить МакКайлу Лейн подчиняться малейшей её прихоти.

Оно всё ещё было живо.

Едва-едва.

Она травмировала это существо весьма точным образом, а закончив, заразила медленно действующим ядом.

Теперь лишь одно могло его спасти.

Эликсир Жизни.

Глава 18

Узрите меня в короне[24]

Мак

Чтобы убедиться, что моей матери нет где-то на этом отвратительном поле битвы, мы вынуждены пройти по нему. В режиме медленного Джо, как сказала бы Дэни. Тащась по нему с трудом, как сказала бы я. Просеивание разбаловало меня. Есть вещи, которые я предпочитаю не видеть, но правитель не имеет такой роскоши, так что я заставляю себя осматривать фейри, мимо которых мы проходим. Никакие существа не заслуживают той жестокости, которую они обрушили друг на друга. Я загнана в тупик, не в состоянии понять, что могло подтолкнуть их к такому.

Как только мы проходим мимо последнего замороженного уродства, я просеиваю нас вверх через абсурдную тысячу ступеней, обрамлённых замысловатыми резными перилами изо льда, которые ведут к возвышающейся двери крепости.

Как и всё с фейри, замок Зимы — это раздутое, чрезмерное творение. Онемевшие и не чувствующие ничего Видимые считают, что чем крупнее и грандиознее вещь, тем лучше; отсюда и тысяча ступеней, на которые ни разу не ступала холёная ножка просеивающихся фейри из высших каст; тысяча ступеней, которые не-просеивающиеся нижние касты вынуждены преодолевать пешком — напоминание об их низшем статусе всякий раз, когда Зима призывает их сюда.