Чтение онлайн

На мой вопрос о том, почему они не попытались покинуть континент и основать свое государство, Балин ответил весьма просто. По его словам, это было невозможно по ряду причин, но если же выбрать главную, то она будет звучать весьма банально. Отец Балина опасался, что в случае попытки их отбытия на них нападут. Слишком уж много было врагов у рода Кали. А так все шакалы, которые были нацелены на них, в первую очередь пытались истощить их финансово, что, в свою очередь, должно было дать время на обдумывание решения данной ситуации.

Недавно в гномьем королевстве возникли проблемы с подземными тварями, что очень сильно помогло отвлечь внимание от рода Кали. Воспользовавшись сложившейся ситуацией, они покинули свою родину.

Однако за долгие годы финансовое состояние рода Кали было очень сильно подорвано, и о попытках основать свое государство можно было забыть.

– Хорошо, я согласен принять вас к себе, но с одним условием. Я хочу, чтобы вы принесли мне клятву верности на крови, – произнес я после своих размышлений.

Клятва на крови была одной из самых старых и крепких священных клятв. Она связывала души заключивших её и заставляла их следовать заключенному договору. Невыполнение обязательств, в свою очередь, наказывалось смертью.

– Я согласен, – с небольшой паузой пробормотал Балин, видно, у них и вправду плохи дела, раз он согласился на это.

Поговорив еще немного с ним и придя к взаимному пониманию по некоторым вопросам, было решено закончить встречу.

– Сэм, – обратился я к своему казначею. – Возьми нашего нового друга к себе в помощники и ознакомь его со всем здесь. Я хочу, чтобы ты сделал все возможное для того, чтобы гномы смогли скооперироваться с нашими людьми, и как можно быстрее начни подготовку к походу, – начал оглашать я все свои решения присутствующим.

Почему я сказал Сэму взять Балина себе в помощники? Тут все просто: несмотря на его доспех, он вел себя и выглядел больше как умственный работник, нежели рубака. Да и поддержка такого большого количества мирного населения наталкивала на определенные мысли. Ну и как вишенка на торте, я мог не переживать о появлении проблем с гномами, так как назначение Балина в подчинение Сэму могло успокоить и придать уверенность остальным гномам. На этом собрание закончилось.

Странно, но я совершенно не чувствовал себя не в своей тарелке. Для меня все это было настолько естественно, что у меня невольно начали закрадываться нехорошие подозрения. Было страшно осознавать, что мои действия больше подходят настоящему Вэйто, нежели мне. Рассуждая об этом, я отправился в свои покои.

Глава третья

Я стоял на высоком холме, наблюдая за местом будущего сражения. Меня терзали совсем нерадостные мысли. Что если армия не справится с троглодитами или же в этих туннелях завелась какая-нибудь чума? И хотя я прекрасно осознавал, что вероятность этого настолько мала, что её можно даже не брать в расчет, мой предательский мозг всё равно продолжал придумывать один сценарий за другим, причем каждый последующий был бредовее и хуже предыдущего. И это всё за несколько часов до битвы.

Зачем я вообще поехал сюда? Сложный вопрос. Будь на моем месте кто-нибудь другой, он бы наверняка и носа из замка не высунул, а я нет, решил посмотреть на сражение. Правильно, думать – это же не про меня. Причитал я на самого себя.

Возможно, если бы мне дали немного времени всё обдумать, я мог бы принять другое решение. Как мне всегда говорили мои близкие, умные мысли часто гоняются за мной, но я всегда быстрее.

Одно успокаивало: троглодиты – это не самые страшные враги. Согласно моим воспоминанием, это вид существ, имеющий человеческий облик, обильную волосатость и неразвитую речь.

– Ваше Высочество, уже довольно поздно, может, стоит вернуться в лагерь и отдохнуть? – раздался тихий голос за моей спиной.

Обернувшись на голос, я увидел ожидавших меня Миллера и Балина. И когда они только успели подойти? Хотя я был настолько задумчив, что, возможно, я бы не заметил и мамонта, проходящего в метре от меня.

К слову говоря, я оказался абсолютно прав в отношении Балина, он действительно был прирожденным управленцем. Сэм хвалил его при каждом удобном случае, говоря, на сколько он прилежен и сообразителен.

Уже у самого лагеря я решил немного поговорить с Балином насчет клятвы. Меня весьма сильно тревожило то, что он тогда даже не стал возражать и торговаться, просто отдался течению, как будто ему был безразличен свой народ. Однако, поговорив о нем с остальными и понаблюдав со стороны, я пришел к выводу, что такой вариант просто невозможен.

Услышав мой вопрос, на лице Балина появилась небольшая улыбка с ноткой грусти.

– Ваше Высочество, уже прошел почти целый месяц, а вы только спрашиваете, не слишком ли поздно?

Наступила неловкая пауза, я не знал, что ответить ему. Я и в правду слишком затянул с этим с этим вопросом.

– По правде говоря, я и сам не знаю, почему так поступил. Я просто почувствовал, что должен это сделать. Глупо, да? Клятва на крови обязывает нас исполнять любой ваш приказ, даже если это противно нам. К тому же я просто не знал, куда нам податься, если мы не договоримся, – наконец-то нарушил молчание Балин.

Вздохнув, он продолжил с грустью в голосе:

– Вы знаете, что такое безумие? Это повторение одного и того же действия множество раз в надежде, что результат будет иным. На протяжении многих лет я смотрел эти архивы с надеждой, я уже даже не знаю, сколько раз я проштудировал все тамошние документы. Я просто не мог упустить такую возможность, хотя меня немного и удивило то, что я впервые увидел тот отчет.

– Ты жалеешь о своем выборе? – зачем-то спросил его я.

После этого вопроса Балин посмотрел на меня внимательным взглядом и произнес спокойным тоном:

– Ваше Высочество, а какой смысл жалеть о том, чего уже не изменить? Теперь я могу идти только вперед и молиться богам о правильности моего выбора.

***

Где-то в лагере от лица одного из солдат.

Утро выдалось весьма прохладным, немного ветреным и, что не могло не порадовать, ясным. Сегодня в лагере особенно шумно. Тут и там звучат команды командиров и нервные смешки солдат.

Буквально только вчера я закончил свое обучение, и теперь попаду на свою первую битву. Не знаю почему, но меня откомандировали отдельно от сокурсников и приписали к незнакомому десятку.

Сидя у костра, я вертел дрожащими руками подаренный отцом нож, в ожидании командира. Я никак не мог привести свои мысли в порядок, как бы я себя ни успокаивал, что бы я ни делал, всё было без толку.

Вдруг кто-то положил мне на плечо руку и спокойным голосом произнес:

– Ты Трой? – по тону этого человека казалось, что это не вопрос, а утверждение.