Чтение онлайн

Телохранитель-оборотень, это же великолепно! Не то, что всякие мордовороты из нашего мира.

Вернувшись в трактир, я кликнул хозяина и завел долгую, обстоятельную беседу. Мужик действительно оказался ликантропом, правда, по его словам, после нескольких нехороших случаев — завязал. Нашел мага, который поставил блок, звериную сущность придушил. Обращаться в волка надолго больше не умеет.

Я грустно сморщился.

— Этот плюгавенький нам все равно не нужен. Полукровка он, ты на его рост да фигуру посмотри. Спроси лучше, где его бывшие кореша бегают. — встрял внутренний голос. — Их даже нанимать не надо будет. Если жизнь им спасешь или победишь в честной борьбе, но пощадишь — служить будут. Верой и правдой, хе-хе. Потому что тупые слишком для предательства. Не понимают попросту, зачем это надо.

Логично. Ликантропы — те же звери. Стаей бегают. А стая — это много. Лучше, чем один полукровка. А много телохранителей — все равно что небольшая дружина. А там и до войска недалеко…

Я принялся расспрашивать трактирщика о его собратьях.

Хитро блеснув глазами, трактирщик принялся жаловаться на старую память: — В мои-то годы, господин, совсем плохая стала — подводит. Не помню ничего уже.

Пришлось, тяжело вздохнув, пообещать серебряный, если его сведения окажутся правдой.

Бывший оборотень, услышав про деньги, улыбнулся, и сразу же "все вспомнил".

— В паре дней пешего пути от Замка, за лесом, есть небольшая деревенька, в которой поселилась целая стая. Не моя, другая. Союзники нам были, пока не остепенились. Если отсюда идти — за день управитесь. Амулет дам, чтобы дорогу указывал, а то в лесу-то заблудитесь. Городские вы, нежные.

— А их серебряными пулями…в смысле, стрелами еще не нашпиговали? И на вилы да колья не подняли?

Хозяин трактира отмахнулся.

— Это дикие — звери лютые, человечиной не брезгуют. А мы нормальные. Мирные, что с нас взять…Нормальные оборотни — людей не рвут, без повода не обращаются. А эти еще и деревню от лихих людей защищают. Одна польза от них.

Прервав нашу беседу, сверху спустились компаньоны, зевая и шумно топая. Сен, пытаясь не смотреть мне в глаза, смущенно покраснел и пожелал доброго утра. Хм…Не был ли я вчера слишком жесток с парнем?

Заметив накрытый стол, Макс заметно оживился.

— Только жрать и горазд, орясина. — поморщился внутренний голос.

— Планы меняются. Пока остаемся здесь, тестируем наше оружие. — поприветствовал я компаньонов. — Затем идем в деревню и захватываем там контроль над стаей оборотней.

В ответ раздалось согласное мычание, которое сменилось радостным чавканьем.

Приближался вечер, а мы все еще не дошли до цели. Спотыкаясь о выступающие корни деревьев, я упорно пер вперед. Несмотря на позднее время, температура падать не думала. Как хорошо, что от лучей заходящего солнца нас скрывала тень деревьев.

— Идиоты, вы можете передвигаться тише?! Или хотя бы стараться?! — прошипел я, в очередной раз поморщившись от хруста веток.

В ответ, словно издеваясь, сзади раздалось хлюпанье носом. Глаз начал судорожно дергаться, призывая убить источник раздражения. Глубоко вздохнув, я продолжил движение, перешагивая через разбросанный на тропинке лесной мусор. Хруст возобновился. О боги, когда это кончится…

Амулет на моей груди в виде симпатичного маленького волчка слабо засветился. Почти пришли. Эта тварь где-то рядом.

И точно, спустя минут пятнадцать ходу, когда уже наступили сумерки, деревья расступились, открывая взгляду небольшую, метров пятнадцать в диаметре, полянку.

Амулет уже светился, как солнце ярким летним днем, поэтому пришлось спрятать его под кофту. По заверениям трактирщика, интенсивность свечения указывала на расстояние до зверя — чем ближе, тем сильнее. Значит, он прячется где-то здесь.

Поляна как поляна. Деревья, кусты, трава, большой жук, если это можно назвать жуком…Старый пень, опять кусты, опять трава, небольшая клумба белых цветов, похожих на ромашки, большой белый волк, лежащий на клумбе, опять кусты, опять деревья. Стоп.

Словно в насмешку, сзади опять раздалось хлюпанье носом, на этот раз с оттенком ехидства. Зверь, словно почуяв мое замешательство, вытянул шею и положил голову на лапы, сочувственно глядя на меня. Его взгляд выражал вселенскую тоску, с которой лечащий психиатр глядит на очередного безнадежного пациента.

Так, все хорошо…Я спокоен, совершенно спокоен. Полная умиротворенность. Закрыв глаза, и тяжело вздохнув несколько раз, я вновь уставился на волка. А он, в свою очередь, на меня. Сочувственно. Еще раз закрыть глаза, что ли?

— Уйди, морок! — поморщился я. — Изыди!

Морок широко зевнул, показывая идеальный набор клыков и наплевательское ко мне отношение. Сзади не преминули выдать совет:

— А чо, типа, белый не подойдет?

Передернувшись, я попытался спокойно ответить:

— Мы шли сюда. Долго. Потому что мне нужен был, и нужен до сих пор, оборотень. Точнее, оборотни. Потому что в деревне стая уже давно не живет, а поселилась в лесу. Информация трактирщика устарела. — выдержав паузу, я продолжил. — Оборотни бывают серыми, бывают черными. На худой конец — бурыми. Заметь, я сказал бурыми, а не обуревшими, как это наглое животное. Причем, судя по размерам, перед нами либо волк-мутант, в чем я сомневаюсь, ведь экология здесь на высоте, либо это оборотень.

Я поморщился:

— Но почему…ПОЧЕМУ он белый?! Их не существует. Они — легенда!

Легенда глубокомысленно склонила голову, и заинтересованно прислушалась к нашей беседе. Затем, задумавшись, опять зевнула.

— Белый, бурый…Какая, хрен, разница? Сирдар, ты бы заканчивал уже, а то ужин скоро. — раздалось одновременно с хлюпаньем носа позади.

Меня опять передернуло. Клянусь своей сущностью, я убью этих идиотов. Никакой почтительности к нанимателю. Я же просил Макса, чтобы он нанял адекватных ребят!

Зверь тем временем встал, и, не спеша потянувшись, зарычал. Негромко, но достаточно для привлечения внимания. Ты, свалявшийся кусок меха, предупреждаешь меня?!

— Да черта с два ты меня напугал. Запрягу в упряжку и будешь ездовой собачкой.

Словно понимая, что я говорю, зверь оскалился еще больше и припал на лапы, готовясь к атаке. Рычание сменилось на более низкое, угрожающее.

Потянувшись к левой оперативной1 кобуре, я с сожалением убрал руки. Красивый экземпляр, жалко шкуру портить. Впрочем, можно и не портить.