Чтение онлайн

— Все живущие ныне почитают меня за самодержца и человека самого счастливого! Увы, это далеко не так. Во всей Европе нет того, кто находился бы в положении более затруднительном, чем я.

— Но ваше величество! — подал было голос Дориа.

Карл поднял руку, прерывая его:

— Сейчас мне необходимо двинуть армию в Германию на мятежного герцога Клевского, который тщится овладеть герцогством Гельдерским. Но этого только и ждет король Франциск, чтобы обрушиться на Милан. Взвесив все за и против, я решился отдать ему Миланское герцогство без всякой войны и тем самым обезопасить себя от всех напастей со стороны французов!

— Не делайте этого, ваше величество! — почти закричал, пораженный новостью, Дориа. — Отдав Милан, вы отдадите вслед за ней Ломбардию и всю Италию! Отдайте лучше герцогство своему зятю Октавию Фарнезу с условием, что он сумеет его защитить. Укрепите цитадели Милана и Кремоны. В том вам помогу я, Венеция и римский папа.

— Хорошо! — согласился после некоторого раздумья Карл. — Пусть будет так!

«Дориа не упускал ни одного случая для доказательства своего усердия и преданности императору», — пишет об этих событиях биограф.

Не успел король Священной Римской империи и король Испании Карл добраться до Мадрида, как очередная франко-испанская война уже вовсю полыхала по полям многострадальной Европы. Флот неутомимого Барбароссы опять замаячил у европейских берегов. Однако на этот раз он пришел туда не сам по себе, а по просьбе нового союзника Сулеймана… французского короля Франциска.

Еще когда Карл топил в волнах и грязи своих солдат под Алжиром, хитрый и предприимчивый король Франциск уже успешно провел переговоры с турецким султаном о совместной борьбе против испанской тирании. Не имея собственного сильного флота, Франциск I решил одолеть своего давнего соперника с помощью флота Барбароссы. Ход этот был поистине гениален, хотя и вызвал ропот против Франциска даже в самой Франции. Впервые государь столь могущественной европейской державы шел против своих единоверцев рука об руку с мусульманами. Но недовольным решительный Франциск сумел весьма быстро заткнуть рот.

Узнавшие первыми о намечаемом союзе креста и полумесяца, венецианцы тут же предложили Барбароссе за отказ от похода десять тысяч золотых. Тот лишь рассмеялся в свою выкрашенную хной бороду:

— Свою верность Сулейману я ставлю много выше вашего мусора! Убирайтесь прочь!

В конце мая 1543 года огромный турецкий флот покинул берега Блистательной Порты. Придя в Мессинский залив, Хайраддин высадил десант на Сицилию. Первой жертвой алжирского флотоводца стала крепость Ражио, быстро сдавшаяся после недолгого обстрела. Коменданта крепости синьора Дидака довольный исходом дела Барбаросса пригласил отобедать к себе в шатер. Когда же понурый комендант во главе всей своей семьи вошел в шатер победителя, то старый пират обомлел. Перед ним стояла девушка ослепительной красоты — младшая дочь Дидака. Биограф флотоводца пишет по этому поводу: «Барбаросса, у которого старость не погасила еще жара любви, не устоял против ее прелестей, воспламенился желанием обладать ею, но, чувствуя, что морщины старости не прельстят молодую девицу, решил для удовлетворения своей страсти употребить права победы».

Долго решать что-либо Барбаросса не привык.

— Твоя дочь произвела на меня большое впечатление! — тут же заявил он обомлевшему коменданту. — Я обошел Европу, Азию и Африку, но нигде не встречал ей подобной. Поэтому я забираю ее взамен тех снисхождений, которые были и еще будут оказаны тебе!

Жена Дидака с воплем упала в ноги пирату:

— Смилуйся! Ведь когда ты насытишься нашей девочкой, ты просто выбросишь ее на потеху толпе!

Барбаросса не удостоил ее даже взглядом.

Поняв все, комендант обнял свою дочь.

— Прощай! — сказал он ей. — Никогда не думал, что твоя красота тебя и погубит. Я не в силах что-либо сделать для твоего спасения. Молись Господу, может, хоть он не оставит тебя в твоей беде!

И тут с Барбароссой что-то произошло. Встав со своих ковров, он подошел к убитому горем испанцу и положил ему свою руку на плечо.

— Успокойся, — сказал ему. — Твоя дочь столь хороша, что просто не может быть несчастной! Я не беру ее в невольницы, я беру ее в законные жены. У нее отныне будет все, что она захочет: богатство, почет и уважение даже после моей смерти!

Биограф алжирского флотоводца продолжает: «Барбаросса тотчас приказал ее отвести к себе на галеру и, нетерпеливо желая ее, женился, следуя магометанским обрядам, и одарив Дидака, отправил его в Гишпанию с женою и детьми. Женитьба не только не погасила его страсти, но даже увеличила. После трех месяцев Дидак услышал, что Барбаросса находится в Порто-Черкало с флотом. Он поехал для свидания с дочерью, нашел ее не столь печальною, как он ожидал, и принят был Барбароссой с приветливостью зятя».

Но дела любовные ни на минуту не заслонили от Хайраддина дел военных и политических. Покорив Режио, он с удвоенной энергией принялся опустошать берега южной Италии. Наводя страх и ужас, галеры Барбароссы дошли до порта Остии. Рим пребывал в панике. Франциск I, правда, заверял римского папу в том, что подчиненный ему Барбаросса Рим никогда не тронет и пальцем, но французам на слово никто не верил, а жители Вечного города разбегались во все стороны. Узнав об этом, Хайраддин потребовал от папы полного снабжения своего флота всем необходимым. Позор был велик, но отказать пирату значило обречь Рим на полное разграбление, а потому римская церковь сразу же согласилась на все требования Барбароссы, а затем безропотно кормила и поила убийц своей паствы. Факт этот сам по себе потрясающ…

Испанские и итальянские галеры прятались в портах. Барбаросса господствовал повсюду безраздельно.

Совместными усилиями турки и французы захватывают Ниццу. Отчаянная попытка Дориа воспрепятствовать этому не получилась. Выведя в море все свои наличные силы, итальянский адмирал почти сразу попал в столь плотное кольцо неприятельского флота, что вырвался из него лишь благодаря своему опыту и мастерству.

И опять повсеместно пошли гулять слухи об имевшем якобы место тайном сговоре адмирала и Барбароссы, что за неприпятствие планам турецкого флотоводца последний обещал не трогать Геную и генуэзцев. Впрочем, в изложении одного из очевидцев тех событий дело выглядело несколько иначе: «Узнав, что турецкий флот, под начальством Барбароссы, находился у берегов Прованса, Дориа собрал двадцать шесть галер, пошел к Испании, чтобы защитить ее от турок. Но известясь, что французы и турки взяли Ниццу и осадили цитадель, он возвратился в Геную, посадил на галеры значительное число солдат под начальством маркиза дю Гваста и привез их на помощь осажденному городу, что заставило осаждавших отступить». Затем Дориа совместно с Гвастом преследуют отступающих французов и овладевают, в свою очередь, сильной французской крепостью Кариньян. Однако затем французы, подтянув резервы, сами перешли в наступление. Адмирал советовал маркизу не цепляться за Кариньян, а отойти к Ницце, но тот был упрям, а потому и оказался разбит.

Барбаросса же, сосредоточив все свои силы в Тулоне, грозил тем временем опустошением всех испанских берегов. Затем Барбаросса вновь направляется к Италии, и тогда происходит вообще, казалась бы на первый взгляд, невероятное. Знаменитый Андре Дориа во главе большого флота, вместо того чтобы выйти навстречу противнику и сразиться с ним, вдруг берет на себя обеспечение турок провизией?! Генуя и Дориа фактически за огромные деньги откупились от Барбароссы. Это еще одна загадка генуэзского адмирала, загадка, над которой историки бьются и по сей день. Почему Дориа так опасался Барбароссы, хотя силы их флотов были примерно равны? Когда и как началась тайная связь двух великих флотоводцев? Какие цели преследовал при этом каждый из них? И почему, наконец, сюзерены обоих столь спокойно относились к этому, казалось бы, невероятному альянсу? Однако факт остается фактом: испепелив все итальянские берега, Барбаросса оставил нетронутыми лишь владения Генуи.

Генуэзская загадка еще одно белое пятно в жизни Андре Дориа. Даже более чем восторженно относящиеся к своему герою итальянские биографы вынуждены в этом месте его карьеры разводить в недоумении руками: «Барбаросса вышел из Прованских портов, перешел к берегам Италии. Дориа, опасаясь, чтоб он не опустошил генуэзских владений, убедил сенат этой республики отправить ему свежий всех родов запас провизии, даже от своего имени послал депутатов к Барбароссе, для переговоров. Барбаросса принял посланных благосклонно и поручил уверить Дориа, что он совсем не имел намерения нападать на владения генуэзцев. Это, кажется, дало повод в подозрении о тайном согласии между Дориа и Барбароссой. Современные историки уверяют, что удивлялись тому, почему Барбаросса не нанес никакого вреда владениям Генуэзской республики. Дория, желая отвратить от себя подозрения о договоре с Барбароссой, поручил племяннику Жанеттину идти вслед за ним с эскадрой до границ христианских владений. Весьма вероятно, что Дориа, зная мужество и дарования Барбароссы, боялся подвергнуть свое отечество грабежу турок и попасть под владычество Франциска I. Можно даже предполагать, что Барбаросса выпросил свободу Драгуту, которого Дориа удерживал несколько лет в невольничестве на условии, что Барбаросса не будет причинять ни малейшего вреда владениям Генуэзской республики. Историк Брайтон считает, что Барбаросса заплатил Дориа три тысячи талеров выкупа за этого корсара. Как бы то ни было, но достоверно, что Драгут был освобожден как раз во время рейда Барбароссы к берегам Италии. Причем Драгут не раз предлагал за себя выкуп Дориа ранее, но тот всегда отказывал до этой поры.