Чтение онлайн

И только в другой жизни мы доползли до моего сундука с зельями, наглотались противоядий, а я решила, что мы сделали глупость, и испросила согласия Белло потереть мне память. Совсем на чуть-чуть. И он сделал это, а вот свои воспоминания не тронул, и зачем тогда все эти вопросы про Фиериайна?

Я сделала глубокий вдох и открыла глаза. Концентрироваться было трудно. Белло судорожно пытался меня лечить, а Эллорн придерживал его за плечо. Себ стоял, закрыв рот ладонью. Желларна почему-то не было.

– Я вспомнила, – сказала я и потеряла столько сил, что лучше бы молчала.

Вспомнила – и захотела остаться.

Белло поднял взгляд на меня, и в нем была написана в кои-то веки одна боль. И, может быть, может быть, немного любви? Или это была одна любовь? Одна проигравшая любовь? Он прижал меня к себе, как тогда, и я сумела проскользить губами по его щеке, и из чьих-то глаз потекли слезы, трудно сказать, мои или его.

Я вдохнула, и ветер – ветер? – принес мне запах цветов.

Эпилог

– Говорят, вы столь смелы только потому, что сумели обмануть смерть, – улыбнулся мне восхитительный красавец с невыговариваемым именем Раэсселин, король Северной страны.

Я слегка поморщилась:

– Вы же мне не угрожаете, чего в таком случае бояться?

– Как это 'не угрожаю'? – Раэсселин с усмешкой опустил свои длинные ресницы.

Девчонка, а не король, в самом деле.

– Что вы мне можете сделать? – спросила я и чуть улыбнулась в ответ.

– Я уже делаю, прекрасная. Просто не отпущу. Напишу письмо вашему королю с требованием обменять вас, скажем, на него. Вы же не будете рисковать дипломатическими отношениями и вырываться отсюда силой?

Если бы смех все еще был мне по силам, я бы расхохоталась. Вот уж голубоглазый симпатяга напугал так напугал! Не отпустит из дворца, да еще письмо напишет.

– Вы же понимаете, что он не приедет? – уточнила я, отпивая вино из кубка.

Странность: уже второй подходил к концу, а я все никак не пьянела.

– Конечно, понимаю, – Раэсселин развел руками и отчего-то стал еще приятнее. Простой, милый, симпатичный, умный, похоже. Совсем один в этом своем холодном черно-голубом дворце. Я не сочла себя вправе играть на вопросе про его родителей, потому что теперь, после свадьбы, я могла пережить и победить что угодно и кого угодно. Нужна была только капелька времени. Кеддэрн оказался неправ.

А еще король Севера не делал никаких попыток сесть ко мне ближе или взять доверительно за руку. Не стучал вечером в покои (шикарные, надо сказать) с просьбами прогуляться, посмотреть на его владения и наладить неофициальные отношения. Это меня полностью устраивало. Мне очень надолго хватило того ощущения. Плавящееся сердце и движение щекой против щеки.

– Тогда давайте так, – я поставила локоть на стол, и синий шелк этого моего чудесного платья раскрылся, заиграл. Теперь я почему-то терпеть не могла мальчишьи тряпки, а поскольку король временно освободил меня с должности своего советника (не иначе, как за успешным выполнением служебных обязанностей) и назначил главным переговорщиком, положение позволяло носить, наконец, все те платья, которые мы с папой когда-то пошили у старика-портного за большие деньги. Мысли метнулись к отцу. Я почти забывала разговаривать, но славный Раэсселин, кажется, принимал это за мою методику ведения переговоров. Медленная, с разворотом головы и плавными движениями. Не могу вспомнить, когда была такой. Разве только на портрете кисти Эллорна.

– Как? – спросил король и отпил из кубка, протянув руку, унизанную весьма серьезными перстнями, к блюду с фруктами.

– Оставим все эти глупости. Вы вернете нам долги согласно контракту, и дипломатические отношения будут восстановлены. Это на пользу и вам, и нам, потому что вы сами прекрасно знаете, что Акероителью правит бретерша, истеричка и вообще непонятно кто.

Отец, как мне потом сказал Желларн, понял все раньше других и рвался ко мне, несмотря на то, что стоял очень далеко. И Желларн помчался к нему наперерез, хватая за руки, чтобы тот не наделал глупостей от горя. Поэтому, умирая, я не видела ни того, ни другого.

– Вы же прекрасно знаете, что я не обязан платить за грехи моих пращуров, – отозвался Раэсселин и внимательно на меня посмотрел. – Или у вас так принято, расплачиваться за чужие ошибки?

– Не могу понять, куда вы клоните, – отозвалась я спокойно и убрала волосы с лица.

– Ну вот смотрите, я слышал от моего приятеля, что вы только и делаете, что платите по счетам короля Беллиана. И я не о деньгах, прекрасная Лаэнкантана.

– Я плачу только по своим счетам, пресветлый Раэсселин, – улыбка на этот раз вышла кривоватой. – В конечном итоге, не находите, мы все платим исключительно по своим счетам, несмотря на то, что нам кажется, чудится и мерещится.

– Разве это не жестоко – отправлять вас сюда одну? В страну, с которой ваша не имеет дипломатических отношений вот уже пару столетий?

Когда я очнулась, я рвалась к Белло. Я рвалась к нему так, что даже Желларн с Себом и отцом один раз чуть было меня не упустили. Магии, благо, хватало. Но Эллорн, наш вечный стражник и вечный узник наших отношений, раз за разом приходил в мои покои и говорил, что король, к сожалению, никак не может меня видеть. И раз за разом это разбивало мне сердце. В течение, кажется, одного и того же дня. Время приобрело относительность.

– Вовсе нет. Ваш приятель, если я правильно понимаю, о ком речь, рассказал нам, что вы исключительный человек и будете только рады компании и поддержке. В свете вашего довольно безумного и неуправляемого Совета.

– Мы со Сиеллианом попали вместе в одну передрягу, с тех пор и дружим, – прямо отозвался Раэсселин, и я вдруг, впервые за сутки, прошедшие с моего приезда, залюбовалась светлой кожей, коротко стриженными волосами и льдистыми глазами.

– Вот как интересно, бывает же такое, – чуть кивнула я. – Мы с ним тоже, можно сказать, попали в передрягу.

– Не может этого быть. Он был у меня перед самой свадьбой и упоминал вас, но говорил, что только хочет познакомиться.

– Спас мне жизнь на свадьбе.

Я стиснула зубы. Мать ко мне, по моей же просьбе, не пускали. А вот Сиеллиан не шел сам, и тогда я, еще слабая и едва дышащая, пошутила, что, мол, дядя так ко мне хорошо относился, а теперь носу не кажет, как и племянник. Иело-то заходил поминутно, то цветов принесет, то просто заглянет и сразу испугается, захлопнет дверь.