Чтение онлайн

За короткую актерскую карьеру в СССР Савелий Крамаров успел ощутить и славу, и успех и даже рецидивы звездной болезни. Не успевал он отсняться в новом фильме, как на экран уже выходила другая. Он даже стал отказываться от некоторых, на его взгляд, недостойных приглашений. Но потом простить себе не мог, что упустил роль Петрухи в "Белом солнце пустыни" - не разглядел талантливого режиссера и перспективного сценария.

Стоило ему появиться в Управлении делами дипломатического корпуса, где распределяли машины, оставленные уехавшими работниками посольств, как начальник Управления расплылся в улыбке и выдал артисту разрешение на приобретение белого "Фольксвагена", в котором он потом щеголял по улицам Москвы. Упорно пытался наладить полезное для здоровья питание, разыскивая в магазинах изюм, урюк, орехи. Нервничал: "Все, что меня привлекает, либо находится под запретом, либо недоступно". У Савелия появились признаки капризности.

А когда он очнулся, рядом не оказалось Маши. Сначала он решил, что впереди вся жизнь, и он встретит лучшую, которая не будет его постоянно одергивать, а станет лишь боготворить. Но год за годом Савелий понимал, что совершил непростительную ошибку.

От тоски и грусти вновь спасла работа. На телевидении был снят первый актерский бенефис в серии проектов Евгения Гинзбурга. Его героем стал Савелий Крамаров. Он пел, танцевал, разыгрывал интермедии и принимал у себя в гостях друзей-артистов. Номера исполнялись на одном дыхании, а в конце бенефиса Крамаров пел песенку, которой впоследствии суждено было стать шлягером: "А мне всегда чего-то не хватает, зимою - лета, осенью - весны!"

В 1971 году Савелий Крамаров снялся в лучшей своей роли - уголовника Косого в фильме "Джентльмены удачи". Сценаристы Данелия и Токарева, режиссер Серый - асы кинематографа - создавали картину в расчете на звезд комедии первой величины. На съемках Крамаров познакомился с Георгием Вициным и Евгением Леоновым, которые взяли

его под свою опеку. Они предложили для Савелия небольшую сценку, где он встречается с другом детства - бывшим детдомовцем. Роль приобрела драматические краски, новое звучание, и это не осталось незамеченным зрителями. С Вициным же Крамаров подружился, и великий комик щедро делился с ним своим опытом, мастерством. У Савелия не было школы МХАТа, не было театрального прошлого, хотя он и пробовал свои силы на сценах Театра Пушкина и Ленкома. Он сам понимал, что ему еще учиться и учиться. И, несмотря на недавно законченный ГИТИС, главным для него оставалось общение с признанными мастерами.

Савелия уважали и опекали Евстигнеев, Куравлев, Пуговкин, Моргунов, Леонов, режиссеры Гайдай и Розовский, в то время как были и те, кто его не терпел, считая бездарным "везунчиком". Именитые, авторитетные актеры Борис Андреев и Владимир Дружников не хотели замечать своеобразного таланта Крамарова и поливали грязью на собраниях и всевозможных худсоветах, в которых заседали.

Тем не менее в 1974 году Савелий Крамаров стал заслуженным артистом РСФСР. Узнав об этом, он всю ночь проплакал, вспоминая родителей, поруганное детство и все обиды, нанесенные ему окружающими.

Дальше - хуже. Он подолгу прохаживался у модного магазина "Лейпциг" рядом со своим белым "Фольксвагеном", для видимости перебирая ключи от машины. Савелий искренне надеялся, что какая-либо из красоток попросит известного артиста довезти до центра и окажется его судьбой. Но популярность Крамарова уже давно переросла в восприятие его как дурачка, в отождествление человека с его непутевыми героями. У зрительниц появились другие кумиры, а Крамаров остался шутом, которого нельзя воспринимать всерьез.

В 70-е годы он снялся в фильмах, которые вошли в золотой фонд советского кино. Он сыграл жадноватого Петю Тимохина в "Большой перемене", одноглазого шахматиста в "Двенадцати стульях", изобретателя Прохора в "Этой веселой планете", дьяка Феофана в комедии "Иван Васильевич меняет профессию", тракториста Егозу в "Афоне", глуповатого преподавателя в сборнике новелл "По улице комод водили", эксцентричного ловеласа Серегу в картине "Не может быть!".

Появление в новом фильме Крамарова гарантировало успех. Не так давно актер Александр Збруев рассказал такой забавный случай: "Большую перемену" снимали в Ярославле. Однажды подъезжаем к проходной завода, где снималась одна из сцен, а там вахтер: "Пропуск!" Водитель говорит: "Да мы каждый день здесь проезжаем!" Тот в ответ: "Знаю, а вот сегодня нужен пропуск". Выглянул Ролан Быков: "Слушай, дружок, мы торопимся. Ты что, нас не узнаешь?" Вахтер уперся: "Пропуск - и все!" Вышел Евгений Павлович Леонов, тоже попытался переговорить - безрезультатно. Тут высовывается Крамаров и кричит: "Слушай, друг! Ты вообще соображаешь, что ты делаешь? Из-за тебя съемка срывается!" Вахтер его увидел и расплылся в улыбке: "А! Ты здесь? Ну давайте, проезжайте!" Крамаров был всеобщим любимцем..."

Но над ним вновь начали сгущаться тучи. Теперь они были связаны не с личной жизнью артиста, а с чиновничьим негодованием. Мало того что у народа популярны дураки в крамаровском исполнении, так он еще позволяет себе слишком много: посещает кружок индийской йоги, снимается только там, где хочет, по субботам не работает и открыто посещает синагогу! Да плюс ко всему его дядя эмигрировал в Израиль! К середине 70-х Савелий Крамаров из самого кассового артиста превратился в человека с сомнительными связями и наклонностями. Его обвинили в оглуплении образа советского человека и спустили на места негласный приказ прекратить снимать.

Кино в жизни артиста оборвалось резко, неожиданно. Его по-прежнему звали лишь концертные администраторы - шоу с участием Крамарова неизменно собирали аншлаги. Но за последние три года на родине у актера было всего двенадцать съемочных дней (его последней работой в

советском кино стал фильм "Новые приключения капитана Врунгеля").

В синагоге, куда он регулярно вносил щедрые пожертвования, раввин смущенно сообщил, что его постоянное место отдано другому верующему. Это стало настоящим ударом для Крамарова. Он решил, что должен покинуть эту страну. Причем, уехать решил честно, без скандала, юридически обоснованно на воссоединение с дядей, живущим в Израиле. Подал документы в ОВИР и стал ждать разрешения на выезд. Отказали. Заявили, что "дядя не является прямым родственником".

Его не отпускали долго. Потерять Крамарова означало изъять из проката десятки фильмов с его участием. Поэтому было два пути: растоптать, унизить и заставить его приползти в Госкино на коленях с мольбой о прощении. Или спровоцировать на побег, а потом беспощадно смешать с грязью, как Нуриева или Годунова. Актеру неожиданно предложили путевку в ФРГ или Италию - на выбор. Но Крамаров не поддался на эту уловку, а вновь, через год, подал документы на отъезд в Израиль.

Для Савелия Викторовича Израиль был лишь возможностью вырваться из Советского Союза, всеми своими помыслами он был в Америке, в Голливуде. А старого дядю в Хайфе он хотел отблагодарить за помощь в детстве, когда он ежемесячно присылал Савелию деньги на жизнь. Это тоже было его заветной мечтой.

В начале 80-х Крамаров вместе с Александром Левенбуком написал письмо президенту США Рональду Рейгану - в прошлом тоже актеру. Писатель Варлен Стронгин в своей книге восстановил приблизительный текст этого письма:

"Уважаемый господин президент Рональд Рейган! Обращается к вам популярный в Советском Союзе киноартист Савелий Крамаров. Я не переоцениваю свою известность. Стоит вам, гуляя с супругой по Москве, спросить у любого москвича, у любой старушки, даже если вам ее подставят, и она окажется агентом КГБ, знает ли она Савелия Крамарова, то она обязательно откроет рот и скажет: "А как же! Смешной артист! Много раз смотрела фильмы с его участием.

Кого он только не играл? Президентов, секретарей ЦК партии, работников обкомов и вообще коммунистов не играл. Ему такие роли не доверяли, учитывая его хулиганское и порою даже воровское кинопрошлое".

Уважаемый господин президент! Старушка, кем бы она ни была, даже министром культуры, скажет вам правду, но не всю. Действительно, зрители до сих пор смеются над героями моих фильмов, но лично мне самому сейчас не до смеха. Я не умираю с голоду, но не одним хлебом жив человек. Мы оба любим творчество и не можем жить без него. Поэтому помогите мне обрести в вашей великой стране возможность работать по специальности. Моя нынешняя великая страна, видимо, помочь мне в этом вопросе не может..."