Чтение онлайн

— Да!

— Поразительно! Но очень красиво, — произнесла женщина, глядя на Вечера сквозь дым беломорины бледно-голубыми близорукими глазами. — Ну, что же, мы укажем вам дорогу. Утром, разумеется, а сейчас прошу в нашу компанию. Мы рады гостям. Они у нас бывают редко. У нас есть малиновый чай, к нему сдобные сухарики и, если желаете, план.

— Что?

— План, — повторила Акванта Герасимовна и добавила: — Я вижу, вы неиспорченный молодой человек. План — это старое название продукта, производимого из конопли.

Вечер все понял и только сейчас обратил внимание на странный запах, который шел от папиросы дамы.

— Но мы тут живем по старинке. Константин, — окликнула она кого-то. — Принеси гостю чаю.

От костра отошел лилипут и исчез в доме, потом он появился с чайником и пиалой и, наполнив ее, протянул Вечеру. С любопытством глядя на гостя смышлеными глазами, он представился:

— Константин!

Вечер в ответ назвал свое имя, пожимая крохотную детскую ручку лилипута.

— Друзья, можете подойти познакомиться с гостем, — предложила своим Акванта Герасимовна.

И к Вечеру потянулся народ. Первым подошел парень без рук и, вежливо склонив голову, назвался Владиславом, за ним худой старик, которого звали Петром, потом парень, что стоял рядом с ним. Когда он сдвинулся с места, стало ясно, что именно у него не так. Парень двигался какими-то странными движениями, ломаясь в талии и подворачивая ногу. Его звали Нестор. Последней, подкатив коляску с сидевшим в ней пареньком, представилась девушка, которая находилась в тени.

Вечер не заметил в ней никаких дефектов, но потом, приглядевшись внимательней, понял, что она слепая. Инвалида в коляске звали Григорием, девушку Анной. У нее была приятная наружность.

— Какими судьбами? — вежливо осведомилась Акванта Герасимовна, когда процесс знакомства завершился.

— Еду в Москву. Сбился с дороги и заблудился. А вы здесь отдыхаете? — спросил в свою очередь Вечер.

— Можно сказать и так, — произнесла женщина. — Уже много лет. Говоря точнее, живем.

— Живете?! — удивленно переспросил Вечер. — Но как тут можно жить, тем более таким, как… — Вечер смял остаток фразы, не зная, как ее закончить.

— Инвалидам, — помогла ему Акванта Герасимовна. — Они с рождения такие, потому приспособились.

— Но здесь, в лесу…

— Недалеко заброшенная деревня. Бывший колхоз. Тут неплохо. У нас огород, своя картошка. Конечно, одно время было туго. Жили подаянием. Григорий с Анной пели. Он хорошо играет на гитаре, абсолютный слух, а у Анны замечательный голос, но в Тарусе на этом много не заработаешь. Приходилось в Коломну выезжать.

— А откуда вы здесь?

— Мы из бывшего интерната для вот таких детей — калек и слабоумных. Я преподаватель музыки. Интернат начали расформировывать, а дети сдружились, никто не хотел расставаться. Вот мы и ушли. Калеки. Слабоумного я только одного взяла. Это тот, что с лопатой выскочил, Коля. Он хороший мальчик, послушный, к тому же сильный, но очень стеснительный. Но должен же хотя бы один из нас быть физически полноценным. А мозгов в нашей компании хватает.

— На что же вы жили? — спросил Вечер.

— Прежде чем уйти, мы интернатовскую кассу взяли. Сначала взяли, а через неделю ушли. Чтобы подозрение на нас не пало.

— Понятно, — Вечер ошеломленно покачал головой. Такого он еще не видел.

— Вас не искали?

— Да вряд ли. Кому такая обуза нужна? Наверное, еще и вздохнули с облегчением, потому что не знали, куда девать. А потом к нам Петр прибился. Бродяга, но человек хороший. Так что живем неплохо. У нас поле. Конопля. Петр и обнаружил совсем рядом. Возим в Коломну. Наш товар — высший сорт, если кто понимает. Оптовики в очередь выстраиваются. Так бы и жили, но тут сто первые пронюхали про нашу коноплю. Отнять хотят.

— Что за сто первые? — спросил Вечер.

— Раньше из Москвы высылали за сто первый километр проституток, тунеядцев, плановых и прочие отбросы общества. Теперь не высылают, а те, кто когда-то выслан был, разъехались. Одни в Москву вернулись, у кого родня там осталась, другие еще куда-то. А кое-кто остался. Те, кому уже поздно жизнь снова начинать, слишком старые. Они сбились тут в банду, промышляют разным. Как-то узнали про наше поле с коноплей. Сначала предложили нам оптом продавать за сущие копейки, а когда мы отказались, решили нас отсюда выжить и полем завладеть. Вот мы и ждем со дня на день, когда они попытаются это сделать.

— Но вы же говорите, что там одно старичье.

— Но ведь и у нас бойцы не ахти. Да, может, и отбились бы, но у Франи наган.

— Что за Франя?

— Бандерша их.

— А откуда у нее оружие?

— Франя когда была молодой и интересной, на КГБ работала. Были раньше такие проститутки в столичных ресторанах, в основном с иностранцами дело имели, а попутно сведения из них разные выуживали и в КГБ сообщали. Франю тогда Франтишкой звали. Но она вышла в тираж, стала Франей, и клиентов ей пришлось уже в других местах искать. Потом в какой-то скандал попала. А так как КГБ она уже больше не нужна была, ее и выслали за сто первый километр.

— А наган?

— А наган она, по слухам, у какого-то своего любовника украла, когда еще молодой была. Я думаю, ее слушаются, потому что нагана боятся. Говорят, она в кого-то уже стреляла. А нам без поля нельзя, не протянем. Я-то ладно, но ребят поднимать надо. А они талантливые, даром что калеки. Вот попрошу сейчас Григория с Анной спеть, у вас, юноша, мурашки по коже с непривычки побегут. Им бы на эстраду. А еще, — Акванта Герасимовна понизила голос до шепота, — Анна может показать влюбленного Матеуса.

— Кто это? — спросил Вечер.

— Не знаю, никто не знает. Явление, метафизика. Это она так его называет. У девочки нет зрения, но она может то, на что не способны мы, зрячие.

Вечер так ничего и не понял.

— А хотите, они вам споют? — спросила Акванта Герасимовна и, подойдя к дому, крикнула:

— Коля, вынеси инструмент!

Из избы вышел слабоумный с гитарой и вручил ее Григорию. Тот попросил откатить коляску немного в сторону от костра, взял аккорд и провел рукой по струнам. Гитара словно задышала. А потом калека запел что-то абсолютно незнакомое Вечеру: