Чтение онлайн

— Не лезь первым на Пянжина. Это ему надо доказывать, что он сильнее тебя. Пусть идет в атаку сам. У тебя хорошая реакция, я заметил, и ты сможешь отбить его удары. Стой в обороне. Дождись, когда он устанет. Пянжин не намного превосходит тебя. Если он устанет, вы сравняетесь. Тогда бей его. У тебя техники удара, если честно, никакой, но и он ею особо не блещет. Зато ты быстрей. Засыпь его ударами. Проиграешь, будешь тряпки его стирать. Выиграешь, он от тебя отвяжется.

Утром в умывальнике Вечер поймал на себе злорадный взгляд Пянжина. Тот предвкушал скорую расправу. «Сегодня двадцать седьмое, — подумал Вечер. — До поединка всего пять дней».

В субботу после ужина он вышел на крыльцо и решил немного пройтись. Делая третий круг вокруг казармы, он вдруг подумал: а чем по вечерам занимается Зефир? Неужели просто сидит изо дня в день, из года в год в своей будке? Такого быть не может, если он, конечно, не идиот. Скорей всего, нет, если Директор доверяет ему дизельную, охрану ворот, доставку питания.

Вечер подкрался к будке и, заглянув в окно, неожиданно встретился взглядом с Зефиром. Тот, припав к квадратной бутылке виски, пил из нее большими глотками. Заметив Вечера, он машинально сделал еще один глоток и замер. Потом поставил бутылку на стол, спокойно вытер рукой губы и вдруг метнулся в сторону от окна. Секундой позже хлопнула дверь будки, и Вечер увидел перед собой Зефира. Он не ожидал от калеки такой скорости. Когда тот схватил его за шиворот и с силой приложил к стене будки, Вечер понял, что у Зефира, кроме скорости, сохранилась еще и немалая сила.

— Шпионишь, щенок! — Холодные жесткие пальцы стиснули горло Вечера. — Мегрэ послал?

Голос у Зефира был глуховатый, а речь очень медленной. Казалось, он с трудом подбирает слова.

— Ваш Мегрэ меня в упор не видит, — сказал Вечер, когда Зефир чуть ослабил хватку.

— А чего тут шляешься?

— Я… — немного замешкался Вечер и неожиданно сказал правду: — Я подумал, как же вы можете изо дня в день в одиночку сидеть. Словом не с кем перекинуться.

Зефир несколько мгновений смотрел ему в глаза, а потом, неожиданно хмыкнув, произнес:

— Смотри-ка, хоть кто-то обо мне вспомнил. Ну что ж, зайди, посмотришь на мое житье.

Они вошли в каморку. Кровать, стол с бутылкой виски, холодильник, два монитора с изображением фрагментов забора и небольшой телевизор.

Зефир молча указал Вечеру на стул, а сам присел напротив него.

— Ну, теперь видишь?

Вечер кивнул.

— Если ты про бутылку кому-нибудь сболтнешь и до Директора дойдет, он меня тут же выкинет. А платит он неплохо, — произнес Зефир. — Тоскливо, конечно, здесь сидеть, но куда еще меня такого возьмут. Так что приходится мириться. Иногда бывает, что и прижмет. Тогда этим спасаюсь, — он кивнул на бутылку.

— Да некому сболтнуть. Друзей у меня здесь нет, — сказал Вечер.

— Это понятно, — произнес Зефир. — Здесь их ни у кого нет. Соперники. А чего в казарме не сидится? Телевизор, разговоры.

— Неинтересно, а книгу прочитал. Могу дать.

— Занеси как-нибудь, — кивнул Зефир. — Ты как сюда попал?

— Мне срок светил. Директор вытащил.

— Понятно. Сюда так в основном и попадают. Как тебя зовут?

— Вечер!

— Вечер?! — Зефир удивленно покачал головой. — Мать, что ли, так назвала?

— Нет. Человек один.

— А мать что?

— Не было, — Вечер поднялся. Ему пора было идти. Уже у самых дверей он решился и спросил:

— Говорят, вас таким один кубинец сделал?

— Вот как, — усмехнулся Зефир. — Неправильно говорят. Это я его сделал.

— А как же?..

— Как-нибудь расскажу, — перебил Вечера Зефир.

Два последних дня он халтурил на тренировках, стараясь сберечь силы для боя с Пянжиным. Табак нещадно лупил его своей палкой, но Вечер терпел. Синяки исчезнут, а позор нет.

В субботу в шесть вечера они с Пянжиным встретились в спортзале. Это был его первый спарринг, и Вечер волновался. Это потом он поймет, как примитивно и по-детски выглядел этот бой, когда один чайник, отзанимавшийся немногим больше года, пытался доказать свое превосходство перед другим, который тренировался несколько месяцев. Народу собралось немного: одногруппники Вечера, Ефим и пара человек из группы Пянжина. Возможно, они хотели увидеть его позор.

После команды Ефима Пянжин сделал короткий быстрый шаг вперед и попытался достать Вечера прямым ударом ноги, но тот легко ушел в сторону и немного назад. Пянжин опять повторил тот же удар и снова не попал. Потом Вечеру все же досталось — Пянжин сделал обманный финт, он по неопытности купился и получил кулаком в челюсть. В голове загудело. Сразу после этого Пянжин попытался достать его боковым ударом ноги, но Вечер успел прикрыть голову рукой.

Пянжин продолжал наседать, но Вечер умудрялся каждый раз уходить с линии атаки. Все-таки его чему-то здесь научили, а кроме того, до этого его не раз били, и не так, как здесь, а по-настоящему, собираясь забить до смерти.

Пянжин понемногу выдыхался, делая все большие паузы между атаками, а когда выдохся окончательно, Вечер принялся за дело. Он просто подошел к противнику, отбив его вялый удар ногой, и стал колотить, невзирая на ответные удары, которые уже не были опасны. Потом они вошли в клинч, свалились на пол, и некоторое время каждый из них пытался оказаться наверху. Когда они без сил отвалились друг от друга, вокруг никого не было. Зрители разошлись. Вечер поднялся первым. Покачиваясь, он посмотрел на Пянжина и произнес:

— Свое вонючее барахло будешь стирать сам, — и, пошатываясь, пошел вон из зала.

Он вошел в спальню и сел на кровать. «Ничья», — решил он про себя. На него никто не обращал внимания, все были заняты своими делами. «В приличном обществе кто-нибудь хотя бы по плечу похлопал, ободрил», — подумал Вечер. Здесь же до него никому не было дела…

Время шло. Вечер чувствовал, как с каждым прожитым месяцем ему становится легче, постепенно он перестал халтурить на тренировках и делать вид, что выкладывается на полную. Соответственно, стал меньше получать палкой от Табака. Теперь он действительно выкладывался на полную, и у него наконец начало что-то получаться. Летом он как-то внезапно обнаружил, что его фигура стала выглядеть внушительней. Сказались занятия в тренажерном зале, где распоряжался все тот же Табак.

— Качайтесь, рахиты! — говорил он. — Иначе вас сквозняком с ринга сдует. А ты особенно, — периодически тыкал он палкой в бок Вечера, который в школе был ниже всех ростом — метр семьдесят девять.

Вечер уже не злился. Хотя инструкторы и были жестоки, но всегда говорили дело. Да и поставлены они были в жесткие рамки — за пять лет подготовить отличного бойца. А это не такой уж большой срок.

Пянжин Вечера больше не тревожил. Зато иногда после тренировок к нему подходил Ефим и объяснял некоторые тонкости.