Чтение онлайн

— Мне трудно об этом судить. Я тут недавно подумал, что ни черта не знаю про эту жизнь в миру, как ты однажды выразился.

Сева усмехнулся:

— Уверяю тебя, ты не много потерял. Жить в миру — это значит сегодня носить ботиночки с острым, чуть загнутым носом, а завтра уже с носом чуть пошире, иначе рискуешь сойти за лоха, а еще потреблять всякое разрекламированное говно, не только желудком, но и мозгами. И после всего этого ты, конечно, вынужден покупать на ночь шлюху или нюхать кокаин, потому что душа твоя осталась голодной. Жить в миру — это значит потреблять его усредненные стандарты, завернутые в красивые обертки, или бороться с ними, что бесполезно. Ведь дураков всегда больше. А знаешь, чем закончится наш поход? — Сева вдруг заметно погрустнел. — Мы купим дорогих баб. Это самый простой и самый верный способ забвения. Здесь тебя уже не обманет никакой рекламный трюк, и это хоть немного утешает. Есть хоть что-то, в чем человека не обмануть.

Через три недели они улетели в Мексику.

Сева быстро обгорел на солнце и целыми днями торчал под экзотическим навесом из соломы. Он потягивал ледяные коктейли и смотрел на зеленую волну с ослепительно белой пеной. У него был мечтательный вид. Вечер с Директором, наняв старика-мексиканца с лодкой, занимались дайвингом. Вечер быстро освоил акваланг и чувствовал себя под водой как дома. По вечерам они ходили в бары, что цепочкой растянулись вдоль океана, и, сидя за столиком со стаканами в руках, провожали уходящее солнце. Пунцовый шар медленно тонул в море, окрашивая красным воду и их лица, а теплый ровный ветер шевелил волосы на головах.

Москва была сухой и пыльной, несмотря на начало октября.

— Повезло, — сказал Сева, задрав голову.

На другой день Вечер приступил к тренировкам, а через месяц выехал на бои в Бельгию и выиграл все. Директор с ним не ездил, Сева тоже. Вечера и еще двоих бойцов сопровождал другой человек.

По приезде Сева встретил его на перроне Белорусского вокзала. Протянув Вечеру мокрую от дождя руку, он сказал:

— Поздравляю! — И тут же добавил: — Тебя ждет Директор.

Они встретились в ресторане на Арбате.

— Знаешь, какой сегодня день? — спросил у Вечера Директор.

Тот пожал плечами.

— Сегодня исполняется десять лет с того момента, как я зашел к тебе в камеру. То есть с сегодняшнего дня ты абсолютно свободный человек, и я не имею над тобой никакой власти. — Директор положил перед Вечером пачку долларов. — Здесь пятьдесят тысяч. Ты можешь взять их и уйти. Или остаться и заработать намного больше.

— Зачем мне уходить? — пожал плечами Вечер.

Директор едва заметно улыбнулся. Вечер, глядя в его темно-карие с легким прищуром глаза, вдруг подумал, что за десять лет он так ничего и не узнал об этом человеке.

Зима пришла неожиданно, завалив Москву крупным пушистым снегом.

Вечер тренировался в спортзале «Динамо», с ним занимались еще двое парней чуть постарше его. Один из них оказался из школы Директора. Он был неплохим бойцом, но крупных контрактов не имел. Похоже, его менеджер мелко плавал.

В середине декабря, в пятницу, когда Вечер заканчивал последнюю тренировку, в зал вошел Директор. Он долго наблюдал за ним, а потом сказал:

— Через месяц в Москву приедет боец из Южно-Африканской Республики. Не черный. Белый здоровый парень. Негры перед ним отдыхают. Он в свое время выступал на восьмиугольнике, и весьма неплохо. Этот парень даст только один бой, с тобой. Он гораздо опытней и массивней тебя, поэтому ты должен быть в хорошей форме. Такие птицы к нам залетают редко. Если побьешь его, мы выйдем на уровень мировых звезд.

Директор встал с лавки и пошел к выходу, оставляя на полу зала мокрые следы. Вечер смотрел ему вслед и думал: «Что же ты за тип, Директор?»

Новый год Вечер встретил в обществе Севы и двух молодых женщин. Он держался настороженно, пока Сева не шепнул ему на ухо:

— Расслабься, Вечер. Они не купленные. Это соседки, случайно познакомился. У них там что-то не склеилось с праздником, вот я и пригласил их к себе. Сказал, что будет настоящий чемпион.

Южноафриканец приехал двадцатого января, когда Москву засыпало мягким пушистым снегом. Он оказался здоровым парнем со светлыми глазами, смотрящими куда-то внутрь себя, в общем, серьезным типом. С ним был менеджер, худой негр прожженного вида. Он попросил три дня адаптации для своего подопечного.

Парня звали Сэм Родос. Их познакомили с Вечером на приеме, который устроили организаторы боя. Вечер к этому времени серьезно учил-английский, и они перебросились несколькими фразами. Легкая улыбка на лице, спокойные движения и никакой рисовки — Сэм Родос вызывал невольное уважение и опаску.

— Да! — сказал тогда озадаченно Сева. — С этим парнем тебе придется нелегко.

Он тоже почувствовал в Родосе нечто такое — характер, натуру под цивилизованной шкурой.

— У вас есть что-то общее, — добавил тогда Сева. — Вы одной породы.

— Какой же? — спросил Вечер.

Сева, как всегда, выразился замысловато:

— Основная масса человечества — это туристы, толпа зевак, которые смотрят бои, хождение по канату без страховки и прочие страсти. Накопив денег, они ездят по свету и тоже смотрят, раззявив свои хлебала, на пирамиды, башни и прочее. Они никогда не создадут даже тени подобного, никто из них никогда не станет таким, как те, на кого он смотрит. Тонка кишка. Они лишь туристы в этом мире. Туристы и статисты. А вы с этим парнем как раз из породы тех людей, на которых они смотрят.

Вечер разглядывал из окна квартиры город, затихший в неожиданной оттепели, и думал о том, сумеет ли он победить Сэма Родоса. День двигался к концу, уже стал малиновым горизонт на юго-западе, и скоро должна была прийти Ксения. Его познакомили с ней первого января те самые молодые особы, с которыми он встречал Новый год. Ксения была невысокой и хрупкой девушкой с большими голубыми глазами, из очень обеспеченной семьи. Несмотря на ангельскую внешность, в девчонке жил бес.

Такой контраст делал ее весьма сексапильной. Она знала это и пользовалась этим. В кровати Ксения неустанно повторяла, что любит Вечера, но вне постели это как-то не ощущалось.

«Сегодня никакого секса, — подумал Вечер. — Бой на носу». Он поймал себя на том, что ни о чем кроме этого думать не может. Впервые за все время его по-настоящему волновал исход поединка, и впервые у него не было уверенности в том, что он победит.

В день боя потеплело еще больше. «Везет Сэму, — подумал Вечер. — Так он и не узнает наших морозов». Они подъехали к спорткомплексу на Севином «мерседесе».

— Говорят, на тебя большие бабки поставлены, — произнес необычно молчаливый сегодня Сева.