Чтение онлайн

– Зачем он это сделал? Ведь копьем, которое прикреплено к щиту, можно орудовать на большом расстоянии!

– Щит слишком тяжелый, – пробормотал Гульермо дель Кастельбарко, не сводя глаз с Арены.

– Молодец, сынок, – шепнул Данте.

Марцилио и Пьетро кружили по Арене. Оба рады были передышке. Каррара по примеру Пьетро стащил шлем.

– Ну… что… щенок… готов… закончить… дуэль? – проговорил он, задыхаясь. Правое плечо он сознательно опускал, чтобы уменьшить давление воздуха на сломанные ребра.

– Готов, – проскрежетал зубами Пьетро. Его правая нога дрожала; он только что заметил кровь, сочившуюся из-под металлической пластины на плече. – Только… тебе… не понравится… конец.

– Готовься к смерти!

Марцилио яростно взмахнул мечом. Пьетро отразил удар снизу, и все его тело отозвалось резкой болью. Его клинок рассек воздух в том месте, где еще секунду назад стоял Каррара. Отступив, Каррара приготовился к новому удару. Пьетро отразил и его. Марцилио метил в поврежденное плечо противника, наступая все время слева. Пьетро не остался в долгу, отразив очередной удар падуанца и пройдясь мечом по его сломанным ребрам.

Бой на мечах не предполагает изящных выпадов и легких уколов – во время боя на мечах противники стараются переломать друг другу кости или измотать друг друга. Алагьери и Каррара размахивали мечами, ни один удар не оставляя без ответа. Кружа по Арене, они незаметно оказались под балконом Скалигера. Пьетро отразил удар слева, назначенный свалить его с ног, и размахнулся справа, чтобы свалить с ног Марцилио. В результате каждый остался при своем.

Прошло еще семь минут, а перевес так и не наметился. Противники выдохлись, каждый отступил на шаг. Скоро все должно было кончиться. Оба это чувствовали. Первая стадия боя, когда есть силы и на колкости, и на страх, и на то, чтобы не обращать внимания на раны, уже прошла. Одновременно с усталостью появилось безразличие к опасности. Снег валил все гуще, солнце садилось. Скоро станет совсем темно. Кангранде не послал за факелами, возможно, умышленно, чтобы дуэль поскорее завершилась.

Завершения жаждали и оба противника. Каррара первым возобновил атаку. Он сделал глубокий вдох и побежал на Пьетро, размахивая мечом.

Пьетро смотрел, как меч падуанца описывает в воздухе самые неожиданные траектории, и гадал, куда придется удар. Руки его дрожали, в глазах рябило, в животе начались спазмы. Юноша был близок к обмороку. Он должен достойно завершить поединок. На одно ужасное мгновение мозг отказал ему. Пьетро не знал, что делать дальше.

Внезапно перед мысленным взором Пьетро возник Кангранде с булавой в руке. Рукоять он использовал для отражения ударов. Смертоносный удар! Схватив меч почти у самого острия (на руках были перчатки), Пьетро отразил атаку падуанца снизу и резко развернулся. Держа меч обеими руками за оба конца, он перенес тяжесть своего тела на острие – и ударил противника в грудь.

Каррара побледнел и инстинктивно поднял меч. Слишком поздно. Острие меча Алагьери находилось в пяди от его груди.

И тут правая нога Пьетро предательски согнулась, и меч всего лишь царапнул по панцирю падуанца. В снежный воздух полетели искры. Марцилио повезло, что меч не пронзил панцирь; однако повезло ему лишь в этом. По чистой случайности Пьетро завладел мечом противника – и отбросил этот меч подальше.

В глазах у Пьетро рябило, он почти ничего не видел. Он сделал ставку на этот выпад. Не ощутив ответного удара, он решил, что настал его последний миг. Когда же, проморгавшись, Пьетро увидел своего противника распростертым и безоружным, ему показалось, что сама Пречистая Дева снизошла и поцеловала ему руки. Пьетро приставил острие меча к горлу Каррары. У него едва хватило сил произнести: «Сдавайся!»

– Ни за что! – выдавил Каррара. Извернувшись, он выпростал руку и оперся о землю. Ногою в железном панцире мерзавец ударил Пьетро повыше правого колена.

Боль, казалось, шла из-под земли, как вода, что выплескивается из гейзера. После эйфории от победы небо показалось Пьетро с овчинку. Падая, он успел подумать, что снежные хлопья замерли в воздухе, словно само время остановилось. Он отчетливо видел каждую снежинку; ему открылось величие замыслов Господа, Который, несомненно, теперь уже совсем скоро призовет к Себе чадо Свое.

Пьетро упал ничком, сильно разбив лоб.

Зрители, все как один, повскакали с мест. Ударить по ране, полученной тут же, на дуэли, было делом обычным. Но ударить калеку по больной ноге… Это не лезло ни в какие рамки рыцарского кодекса.

Пьетро пытался встать, но тело не повиновалось ему. Однако он шевелился. Он чувствовал, как перевернулся на бок. Каррара уже готовился свершить над ним так называемый акт милосердия. Клинок был тонкий, рассчитанный на то, чтобы пройти сквозь щель в доспехах. Марцилио приподнял Пьетро за поврежденное плечо, намереваясь вонзить иглообразный клинок прямо в сердце.

Сознание покидало Пьетро. Все силы его теперь уходили на дыхание. Левая рука занемела. Пьетро знал, что Каррара сейчас убьет его, но не мог сопротивляться. Он видел, как падуанец замахнулся, готовясь нанести смертельный удар. Правой рукой юноша стал нащупывать кинжал, висевший на поясе. Падуанец с ругательством схватил Пьетро за руку.

«Вот и все, – подумал Пьетро. – Я умру в битве. В битве за любовь. За чужую любовь. Как глупо».

Воздух прорезал свист, и что-то упало на землю. Пальцы, вцепившиеся Пьетро в предплечье, дрогнули. Каррара смотрел не на свою жертву, а куда-то в сторону. В сторону балкона Скалигера. Пьетро же больше интересовали снежинки, больше волновало их прикосновение к разгоряченному лицу.

Каррара раздраженно тряхнул головой и спрятал клинок. Снова послышался свист, снова что-то упало у ног Пьетро. Каррара выругался и отступил. Похоже, он устал не меньше своего противника. Теперь, когда ему не дали завершить дуэль, падуанец размяк и словно стал ниже ростом. Глаза его закрылись. Дыхание вырывалось из груди со странным скрежетом.

Пьетро лежал неподвижно, и его собственное дыхание постепенно приходило в норму. Осторожно повернувшись, юноша увидел две стрелы, торчавшие из земли у ног. С этого угла зрения балкон Скалигера казался недосягаемым, как само небо. Правитель Вероны стоял, опершись ногой о перила. Тетива на его луке все еще дрожала.

Дуэль завершилась.

Каррара вышел победителем, хотя победа и была сомнительной с точки зрения рыцарской чести.

Распростертый на Арене Пьетро готовился к смерти. Внезапно его подхватили под мышки и подняли. Со вздохом он отметил, что ему безразлично, куда его тащат. Не открывая глаз, Пьетро знал, что тащат его обратно к пьяцца дель Синьория и к палаццо; впрочем, улицы почему-то тонули в густом тумане. Пьетро думал только об одном – скорей бы помочиться. Он сделал это немедленно, как только был спущен с плеч слуг Капитана, не дав им даже снять с себя доспехи. На трясущихся ногах он повернулся к стене палаццо и опорожнил мочевой пузырь. К удивлению Пьетро, слуги ему не препятствовали и даже не вышучивали его. Помочившись, он позволил себя раздеть и отнести к Морсикато, который обработал рану на плече. Морсикато что-то говорил, однако Пьетро не улавливал смысла. Поскольку тон был успокаивающий, а не встревоженный, Пьетро прекратил бесплодную борьбу с туманом в голове и больше не слушал.

Он пришел в себя, когда был уже забинтован, одет и усажен в большой зале Domus Nova. Кто-то коснулся его плеча. Голова кружилась; Пьетро обернулся и увидел отца и сестру, сидевших на скамье по обе стороны от него. Данте говорил, но Пьетро не мог сосредоточиться.

– Что?

– Ты сражался храбро и честно, – повторил Данте. – Я горжусь тобой.

– Что произошло? – Пьетро смотрел на губы отца, поэтому голос Антонии привел его в замешательство.

– Борзой Пес остановил поединок. Он сказал, что рассудит дело прямо сейчас, учитывая твои действия.