Чтение онлайн

Мне думается, многие из них не токмо строили политические расчеты путем выхода России из Антанты поскорее завершить мировую империалистическую войну. Кое-кто несомненно сочувствовал большевикам и коммунистической идеологии. Подобно тому, как политические фракционные причины вынудили в тот несчастный период орденской истории самоустраниться клеротов Восточно-Европейской конгрегации.

Моим неубедительным предостережениям, смутным предположениям, нечетким, слабо оформленным прорицаниям, следует самокритично признать, никто не внял.

Во время оно, мой друг, в наших кругах, к сожалению, едва ли не поголовно, in pleno весьма скептически и даже рационалистически воспринимали штудии ноогностиков как будто некую безнадежно вышедшую из моды архаику.

В то же время вполне уважаемая мною доктрина техногнозиса считалась панацеей, универсальным методом познания и образом мышления, неопровержимыми в тогдашних механистических заблуждениях.

Мне же, в ту пору скромного брата ноогностика римского коллегиума, удалось нащупать и проследить максимально скрытое присутствие, вмешательство в российские дела неизвестного архонта-апостата. Возможно, целой группы отступников, осторожно и с чрезвычайной опаской сунувших свои пять копеек, внесших богомерзостную лепту в секулярную политику в первой трети XX века от Рождества Христова.

Прежде всего мне показался подозрительным тот неистовый атеистический раж, с каким российские большевики взялись бороться с христианской верой и воевать против не оказывавших им ни малейшего сопротивления православных клириков. А также то, как рьяно безбожную коммунистическую скверну поддержало, понесло на своих плечах, потащило, кряхтя, на закорках великоросское простонародье.

В прорицании я сравнивал большевистский социалистический атеизм с якобинским рационалистическим безбожием времен Французской революции, кою наблюдал воочию, и обнаружил чересчур много различий, дабы не усмотреть в тогдашней России определенное тонкое постороннее влияние на умонастроения толпы и ее вожаков-поводырей, обуреваемых материалистическими страстями.

Тогда как прорицание последовательности событий политической истории 1904–1917 годов накануне краха царского самодержавия династии Романовых указало мне на явные признаки косвенного манипулирования масс-коммуникативными стереотипами, подвергшимися целенаправленному видоизменению со стороны.

Прежний хорошо мне ведомый крепкий русский народ-богоносец и сильное духом христолюбивое воинство кто-то тихой сапой, украдкой, исподтишка и, надо сказать, небезуспешно пытался развратить, превратить, трансформировать в бездуховное хищное стадо и свору богомерзких козлищ и чудищ.

Все это весьма и весьма неприглядно напоминало старую-старую тактику и стратегию архонтов-апостатов, аналогичным образом пытавшихся сформировать тип, так ими поименованного нового человека, отрекающегося от настоящего мира с отрясанием праха. Но вступающего не в новый мир, а в тот же тлен и прах от нечистот своих. Зато под новейшим руководительством, как магически тайным, так и политически явным.

Прорицание мне отчасти показало потаенное участие зловредительных чародейных сил в февральских событиях 1917-го и в государственном перевороте в октябре, облыжно и пропагандистски поименованного социальной революцией.

В силу тождества я предположил: корниловский Ледяной поход не может не привлечь пристального внимания искомых мною таинственных заправил, кои превосходно умеют заставлять на себя работать исключительно способных магов, ведьм, колдунов.

Уж что-что, но дальнейший рост офицерской белой гвардии, выступившей под знаменем Христовым в крестовый поход против большевизма, они должны были предотвратить любой террористической ценой.

Как видите, рыцарь Филипп, я не ошибся в своих ужасных и устрашающих предположениях. Богомерзкий ритуал, втайне загодя подкрепленный извращенной эпигностической мистерией, имел место быть в оскверненном епархиальном соборе Екатеринодара.

Признаюсь как на духу. Снедало меня в ту пору самонадеянное честолюбие в одиночку изменить, направить в старое евангелическое и православное русло ход истории государства российского, упредить нанесение магической изуверской порчи в узловом моменте чересполосицы секулярных причин и следствий. Надеялся я тако же обрести неопровержимые доказательства вмешательства апостатов-харизматиков в мирские идеологические заговоры и партийно-государственные комплоты.

Источник колдовской политической порчи, ведьмовской природной скверны и волховского беснования, подзуживавшего красную чернь, как вы знаете, я с немалыми трудностями все же отыскал. Однако, к моему теперешнему величайшему сожалению, не довел до конца макабрический ритуал изгнания бесов…

Каюсь, не справился самолично и единолично с возложенными на себя тяжким бременем и ношей неприглядных трудов инквизиторских.

Не удалось к тому же вашему прецептору, рыцарь Филипп, положительно доказать участие в содеянном бесчинстве пришлых и присных из асилумов архонтов-отступников.

Как это ни прискорбно, но тягаться рыцарю-зелоту с теми, у кого харизматические возможности намного превышают теургический уровень подавляющего большинства современных мне рыцарей-адептов, все ж таки было весьма и весьма затруднительно…

Доселе, мой друг, мне не служит утешением аргументированное заключение орденской комиссии под началом достославного рыцаря-адепта Рандольфо Альберини, расследовавшей постфактум события в Екатеринодаре в марте 18-го.

Увы мне, увы! Пусть де-факто комиссионеры и клероты обеих конгрегаций признали действия рыцаря-зелота Павла Булавина правомерными, ситуативно оправданными и безошибочными.

Мою вину, мой грех и ошибки я постарался искупить впоследствии. Однако ж тому, что мы могли и не сделали, несть оправдания, рыцарь-неофит…

"Да-а… Облажался маленько в той крипте наш дорогой Пал Семеныч. Обвел его вокруг пальца какой-то трансвестит-харизматик. В сись-пись смутил и засмущал голыми женскими телесами.

Ишь, какой камуфляж напялил… Видать, с какой-нибудь бабы живьем ободрал шкуру, подкожный жировой слой вместе со скальпом и грудью. Помнится, читал… в дикие античные времена эдакое иногда практиковали.

Во где мерзость!..

А если б Пал Семеныч допетрил, кто перед ним в обличье жирной ведьмы?!! Подумать страшно, чего бы мог сотворить с ним неприятельский архонт уровня, скажем, моего досточтимого древнеримского предка Гая Юнния Регула Альберина…

Ну нет! не надо нам таких поганых раскладов. Лучшего прецептора и своего в доску арматора мне и в жизни не сыскать. Хоть 500 лет блаженно живи в рыцарях-адептах…"

Благосклонное взаимное знакомство госпожи Триконич с ее новым секретарем-ассистентом Анастасией Заварзиной состоялось на Монмартре в уличном кафе. Вероника предстала в ипостаси бизнес-леди, очень заботящейся о собственной моложавости и отменном здоровье.

Потому-то всякая женщина, какой за сорок, обязана выглядеть не более чем на тридцать календарных лет, объяснила она Насте по пути в модную и популярную косметологическую клинику.