Чтение онлайн

Гай Альберин дотронулся мизинцем правой руки до золотого всаднического перстня, затем обхватил эфес и бесстрастным голосом обратился к распятому преступнику:

— Передавай недостойному дарования Души Святой и Безгрешной, недостойный Кифа. Едва содомит Иоанн соединится с твоей рукой, я остановлю тебе сердце. Прощай, Кифа…

Не дергайся, твердый Кифа. Это покамест не смерть. Ты умрешь как только моя Стеллана вступит на Тибуртинскую дорогу…

Претор Альберин презрительно скривился и самым кончиком ножен подтолкнул от ужаса мало чего соображавшего круглоглазого. И тот на коленях пополз к руке распятого, пока одурело не ткнулся в нее лбом…

Минули несколько минут, и невозмутимый Черный Претор в красном плаще пружинистой походкой подошел к Стеллане. В то же время все те же два могучих тевтонца подхватили круглоглазого, похоже, полностью лишившегося чувств, протащили сквозь ко всему равнодушное оцепление преторианцев и с размаху швырнули в толпу ротозеев…

— 4 —

Филипп Ирнеев взглянул на часы в заставке мобильника. Прошло менее пяти минут.

"Если кому подвластно время, так это моему асилуму. И Нике, конечно, умеющий наводить эйдетический контакт.

Ну, дела, мадре миа!"

— Подъем, неофит, кончай расслабуху! — скомандовала Вероника, успевшая пересесть в кресло напротив прежде, чем Филипп полностью высвободился от ментальной связи и передачи мыслеобразов.

"Господи, ну и ощущеньице! Сдается, такое называют: на чужом пиру похмелье?"

— Если не очухался, глотни малость армянского бренди…

— Тебе налить?

— Не стоит. Хотя нет, плесни мне ямайского рому на донышке и парочку лаймов прихвати.

Теперь слушай. Толковать наши ретрибутивные видения, как тебе не раз говорили, не нашего ума дело, обезьяний бизнес, безнадежный и бессмысленный…

— Как и сны?

— Не путай одно с другим, неофит. Сон, то бишь сновидения человека в альфа-ритме, — явление физиологическое и естественное.

Ничего сверхрационального в людских секулярных сновидениях нет и быть не может, брат Филипп. Ни в абстрактности, ни в конкретности.

Конкретные быстрые сны можно наводить сюжетно и гормонально, в какой-то мере управлять ими, контролировать их, как и любые другие проявления высшей нервной деятельности.

Так называемые визионеры, сомновидеры из секуляров довольно примитивно вводят себя в состояние психофизического транса, эктометрического исихазма, эмпирического самогипноза, всплесков аутогенной гиперрелаксации, всего-то навсего достигая эффекта неполного сознания.

Спекуляций на эту, так сказать, потустороннюю тему у них существует множество. Но никому из мирян не дано испытать глубину видений харизматиков или магов-ясновидцев.

Чтоб ты знал: ясновидение у магов едва ли можно именовать таковым, поскольку его результативность априори сомнительна. Между тем достоверность и релевантность полученной информации от восьмидесяти процентов у очень немногих феноменальных личностей стремится к нулю у большинства волхователей, практикующих чародейное пророческое ясновидение наяву и в неполном сознании.

Совсем другой расклад представляют наши с тобой полноценные сознательные видения, брат Филипп, как результат предопределенной ретрибутивности Даров Святого Духа. Либо им тождественные. В арматорской терминологии — прелиминарная визионика, реализуемая под воздействием наших ментальных симбионтов, то есть асилумов-убежищ.

Я придерживаюсь в широком смысле симбиотической гипотезы в вопросе о генезисе взаимодействия харизматиков с их убежищами. Я тебе потом ее растолкую, покуда речь не об этом.

Итак, о ретрибутивности говорить не будем. Эти видения толкованию не подлежат. Многократно проверено и доказано опытным путем…

С судьбой в орлянку не играют, рыцарь Филипп. Ей безразличен результат, и потому она всегда в выигрыше. Даже когда играет в поддавки с человеком.

Зато каждое убежище по-любому заинтересовано в благополучии своего человека-симбионта. Достаточно сказать, ты сейчас можешь завалить к чертовой бабушке нескольких сильных магов без малейшего временного ущерба для дееспособности всех твоих дарований.

Видение, подобное тому, какое ты давеча испытал в асилуме, есть своего рода индульгенция на применение силы, превышающей ситуативную необходимость.

В "Компендиуме" ты об этом не прочитаешь, брат Филипп. Это я тебе говорю как арматор неофиту второго круга посвящения. Пусть меня за это не похвалит прецептор Павел, но я должна тебе об этом сказать. Тем более после видения явно пророческого характера.

Будущее в прошлом — такое не часто увидишь, рыцарь Филипп…

— Что-то я ничего выдающегося в том видении не нахожу. По-моему асилум как-то интерпретировал мои мысли о первобытном христианстве и о деятельности интерзиционистов, вставлявших в каждую римскую бочку свою затычку.

— Ну ты и болван, братец Филька! Ты ведь был этим самым Архонтом Харизмы, адептом весьма высокого круга посвящения, возможно, крутым ноогностиком-квиетистом. Это твой дар инквизитора там работал, о величайший Регул Альберин. Дошло?

— Неужели тот высокомерный типус в красно-черном это я, из рака ноги?

— А кто же еще? Асилум видит твои дарования твоими же глазами, милок!

Хотя Бог с тобой, братец Филька. Не мне тебя осуждать. В твоем возрасте я была еще той стервозой…

Ладно, замнем… Но меч-то ты видел?

— Хочешь сказать, сестренка, — это мой клинок?..

Ага, сейчас сбегаю на две тыщи лет назад. Набью морду этому Альберину и отберу у него гладий. Сегодня же ночью мне он во сне привидится. Так что ли?

— Дурак ты! Ой, прости, Филька. Откуда тебе знать о завещании рыцаря-адепта Рандольфо Альберини? Он бесследно исчез в середине прошлого века в Измирской зоне древнего зла.

Свой клинок Регул, вероятно, фамильный меч, рыцарь Рандольфо, говорят, оставил на хранение в банковском сейфе. Предположительно, в Риме. Возможно, в каком-то отделении "Банко Амброзиано".

Но это частности и слухи. Главное, одно из условий духовного завещания — указание на передачу Регула через видение. Я свидетельствую и прорекаю за тебя, неофит…

Гладий из видения я сразу узнала. Он — тот самый Регул, у него в рукояти животворящий и мертвящий изумруд…

— Так что, берем банк?

— Вначале следует выяснить какой. Может, и без взлома обойдемся…

Филипп глубоко задумался, ожесточенно поскреб в затылке и уныло, вовсе не в тему, спросил:

— Пал Семенычу тоже нужно, вот так эйдетически, показывать?