Чтение онлайн

Сорания вытерпела еще несколько секунд, пока наконец не опустила взгляд.

– Чувствуй себя членом нашей семьи, – пригласил ее секир Пемондарк на помост.

С. величественно встряхнул серебристыми волосами, чтобы откинуть их за плечи, и вытянул шею, в конечном итоге заставляя ее проделать тот же путь, что и наследник П. Ее каблуки стучали по плитке, будто пригвождая ее к земле с каждым шагом и заставляя пол дрожать. Она встала рядом с ним, даже не удостоив взглядом кого-либо из П. Толпа и не заметила этого, так как очевидцы сами будто стреляли в них ядовитыми стрелами.

Паден искоса наблюдал за ней. Петр Пемондарк стоял между ними.

– А теперь давайте выпьем за этот чудесный союз, который заключат достойные преемники моего Имени, – подытожил Петр, внезапно взяв за руки обоих потомков и насильственно соединив их. Кольца Падена, слишком простые по сравнению с кольцами его отца, отпечатались на бледной коже С. Лицо лересы ничуть не изменилось.

Аплодисменты снова заполнили зал. Кент Кевалайн поднялся со стула, чтобы поддержать овации. Херальдуму слышались вместо хлопков ладоней удары молотков, бьющих по ушам. Теперь торжество вращалось вокруг П. Даже безымянные подданные были вне себя от радости из-за того, что принимают участие в таком событии. Когда все закончится, он напомнит им, кто их секир и кому они обязаны подчиняться.

Келани не сдерживала эмоций, ее аплодисменты никогда не были столь искренними. Она мало заботилась о нюансах этого союза. Единственной мыслью в ее голове было то, что следующая помолвка будет ее. С Сетом.

Сестра ущипнула К. за предплечье. От этого она заулыбалась еще больше и продолжила пить уже из нового бокала, который сжимала в руке.

Эти змеиные покачивания были лишь намеками. Она извивалась из стороны в сторону, завлекая его и настойчиво призывая прикоснуться к ней губами. Испить ее до дна. Это предложение заставляло его чувствовать себя немного распутным.

Ликер грозил выплеснуться из его бокала при каждом неловком движении, но он этого точно не хотел. Он хотел, чтобы жидкость обожгла его язык и горло. Из завораживающих покачиваний сплетались нити, которые легко могли стать для него ловушкой, стремились завладеть им и проникнуть в рассудок, лишая последней капли благоразумия.

Он уже хотел поддаться ее чарам. Отдаться ей полностью. Зачем сдерживать себя, если вы оба хотите одного и того же?

Он был тверд в своем решении. Он контролировал себя. Вот его пальцы держат бокал. Хоть отвечая на ее зов, он и чувствовал себя покорным, отчаявшимся, жаждущим, однако он все равно ощущал свою силу. Никто и ничто не смеет играть с ним в игры.

– Она не станет золотом, как бы ты ее не взбалтывал, лерен Кевалайн, – голос прервал мысли, поглотившие его.

Незадолго до этого Киган вышел в сад и остался стоять в углу, медитативно наблюдая за напитком цвета меди, наполнявшим на три четверти его бокал, не в силах пригубить его.

Кадет поменял его на бокал с золотом, так иногда называли игристое вино, которое напоминало этот металл цветом.

– Ты, как всегда, очень внимателен, кадет Лорен. – Он поблагодарил его улыбкой, поднося новый напиток к губам, чтобы перебить отвратительный привкус, оставшийся после настойки дуткур. Надо было послушаться сестер.

– Если я здесь не для того, чтобы угождать тебе, то зачем? – сказал он, словно по протоколу, и протянул руку, чтобы поставить бокал дуткура на поднос, который промелькнул где-то рядом. – За секира и его род, – подметил он, похлопывая знак отличия на униформе.

– И за весь Дворец Розы, – добавил лерен.

– И за Дворец Розы, – вторил он.

Киган посмеялся над ним.

– Тебе и правда так необходима вся эта мишура? – Он сделал глоток, оглядываясь тайком по сторонам. – С каждым разом ты все больше становишься похож на Седрика.

Лорен приложил руку к своей груди, как будто оскорбленный таким утверждением. Это был единственный шутливый намек, который проскользнул под его обычной маской.

– Удар ниже пояса, – сказал он отрепетированным унылым тоном.

– И почему ты трогаешь свою грудь? – спросил Кевалайн. – Ты бы лучше схватился за свою промежность.

Дрожание воздуха, быстро затихшее, стало ответом для Кигана. Лорен подавил желание рассмеяться. Однако лерен приготовил кое-что еще. Он уже пробился через его непроницаемую маску. Хоть и знал, что Лорен не облегчит ему задачу. Он никогда этого не делал.

– Как ты думаешь, как он отреагирует, если я скажу ему, что Хезия больше не свободна? – продолжил он. – Думаешь, он будет плакать? – Киган остановился, подняв руку к подбородку и нахмурив лоб. – Или ты уверен, что он похитит ее в день свадьбы?

Лорен, казалось, на несколько мгновений глубоко задумался.

– Я думаю, он появится со стальным мечом в руке, чтобы спасти, – он посмотрел по сторонам и понизил голос, – драгоценные сиськи, и умчит их в закат.

Киган распахнул глаза, словно блюдца, не поверив в то, что только что услышал. Cмех душил его, он попытался сглотнуть, но рвущийся наружу хохот застрял где-то посреди гортани. Картина нарисовалась в его сознании слишком живописно, словно недавнее воспоминание, поэтому он буквально рыдал от смеха, представив всю абсурдность ситуации. Он схватился за живот, пытаясь унять колики, но все было бесполезно.

Чей-то взгляд задержался на нем. Когда он заметил наблюдателей, отражающихся в невозмутимых глазах кадета, он взмахнул рукой, чтобы отвлечься от наваждения, и начал потихоньку успокаиваться. Это оказалось нелегкой задачей.

Лорен чувствовал себя триумфатором.

– Это было круто, – признался К. своему товарищу. – Жаль, что его здесь нет и он не слышал этой шутки. Его потаенные желания, наверное, уже исполнились, раз его представили Пемондарк. Если бы еще он так не ворчал по поводу своего перевязанного носа…

– Вы выставляете в плохом свете его телохранителей, лерен Кевалайн, – Лорен вернул былой торжественный тон.

– Это раны, полученные в бою, – сказал лерен с напором, сжимая кулак. – Раны, полученные в бою, говорят о мужественности.

– Синяки на лице не привлекают внимания таких, как Присцилла Пемондарк. Более того, не бывает войн между родами, которые могли бы это оправдать. И если предположить, что его нос искалечил безымянный, то это станет поводом для унижения.

Лорен был прав. Столкновения между секьярами происходили на каждом светском мероприятии. И лучшим оружием на них было ораторское искусство. Тот, кто лучше всех владел словом и был хитрее, имел все шансы на победу. Единственными, кто мог с гордостью носить шрамы, были наследники Имени, пока были победителями, и не так, как, например, Хиранель Херальдум.

– Но я не безымянный, – Киган пожал плечами.

– Нет сомнений в том, что вы произвели хорошее впечатление на лерес, лерен Кевалайн, даже если вам это совершенно не нужно. Я не думаю, что вы могли бы находиться в лучшем положении, чем сейчас, – он польстил ему, – но для него это стало бы чем-то позорным.

Киган непроизвольно кивнул, не дослушав продолжение.

– Ты будто голос совести, – сказал он ему, похлопывая по плечу.

В желудке заурчало. Киган приложил руку к животу.